Российский топливный кризис обнажил парадокс, который особенно важен для нефтедобывающего Казахстана: дело уже не в том, чтобы добывать больше нефти или даже производить больше бензина. Вопрос надо ставить в плоскости постепенного снижения зависимости экономики от ископаемых моторных топлив.
Нефтяная экономика – это огромное количество технологически сложных переделов, а также транспортировка, хранение, торговля. Все эти звенья становятся все более рискованными и дорогими в современном мире, их уязвимость растет, и явление это не временное. Уже сейчас энергетическая безопасность – не запасы нефти, а устойчивость длинной комплексной цепочки переработки, логистики, торговли и международной политики.
Нефтедобывающий и экспортирующий Казахстан меньше других стран Центральной Азии сталкивается с последствиями российского топливного кризиса, потому что мощностей Атырауского, Павлодарского и Шымкентского НПЗ почти хватает для покрытия спроса (самое слабое звено – авиационный керосин, где внутреннее производство далеко не покрывает потребление, и значительная доля импортируется из России).
Первая реакция на российский кризис – естественная и консервативная: диверсификация поставщиков, рост резервов, модернизация и расширение НПЗ. Принимаемые меры необходимы, и на горизонте нескольких лет, несомненно, сработают. Однако, чем легче Казахстан переживет текущую ситуацию, тем больше риск попасть в типичную ловушку изобилия и не сделать более долгосрочных выводов.
Парадокс в том, что чем больше средств вкладывается в подобные экстенсивные меры, тем неизбежнее вопрос, а не становится ли нефтяная модель слишком дорогой, не будет ли выгоднее постепенно снижать саму зависимость экономики от жидких моторных топлив? Возможно, для Казахстана стратегическая задача – не отказаться немедленно от нефти, а понять, что нефтяная модель больше не гарантирует благоденствия, и последовательно двигаться в сторону электрификации процессов.
Электрификация меняет саму архитектуру энергоснабжения. Если автомобиль работает на бензине, его безопасность зависит от непрерывной цепочки добычи, переработки, хранения и доставки нефтепродуктов. Если транспорт (и другие процессы в экономике) постепенно переходит на электричество, зависимость смещается в другую сферу – производство электроэнергии и работу энергосистемы.
Здесь также встретятся препятствия, и одним из первых является надежность и качество сетей – для интеграции ВИЭ, обеспечения гибкости их нужно серьезно расширять и модернизировать, как внедрять и инновационные механизмы обеспечения устойчивости всей системы (недаром KEGOС как системный оператор в прошлом году призвал остановить ввод в эксплуатацию новых мощностей ВИЭ; однако, справедливости ради, через этот этап проходили все системные операторы стран, где доля ВИЭ сегодня уже составляет десятки процентов). Другой барьер – сохраняющийся дефицит энергии, который усугубляется планами по развитию цифровой экономики и строительству ЦОД. Следует помнить и специфической структуре топливно-энергетического баланса Казахстана, где значительную долю занимает теплоснабжение, и перевод его на электроэнергию потребует огромных инвестиций и модернизации. Однако в целом задача электификации может решаться поэтапно, исходя из приоритетов экономической обоснованности (с учетом экстерналий, таких как ущерб от загрязнения воздуха угольными ТЭЦ и риски топливной безопасности). Кроме того, электрификация опирается преимущественно на внутреннюю инфраструктуру страны, а не на постоянное перемещение миллионов тонн топлива, если возвращаться к вопросу обеспеченности нефтепродуктами.
Мировой тренд не имеет альтернативы – энергетическая безопасность сдвигается от добычи и даже переработки нефти в надежность электроэнергетики, гибкость сетей, возможности хранения энергии и устойчивость электротехнической инфраструктуры.
Пусть среднесрочные меры будут приняты и принесут результат. Но топливный кризис заставляет поднять фундаментальный вопрос: какой должна быть энергетическая система Казахстана через 20 – 30 лет, чтобы одновременно обеспечивать растущий спрос на электроэнергию со стороны промышленности, цифровой экономики и населения, сохранять конкурентоспособность экспорта и выполнять принятые страной обязательства по декарбонизации. Эти задачи уже невозможно рассматривать отдельно друг от друга.
Да, энергопереход для Казахстана и других стран Центральной Азии не будет скачком в новые технологии и модели в энергетике, скорее, постепенным сдвигом к более чистым топливам, более экологичным технологиям, диверсификации энергомикса. Расширение нефтепереработки может выиграть время для трансформации энергетической системы, но надо ли консервировать существующую модель? Возможно, главный урок российского топливного кризиса состоит не в том, что Казахстану нужно больше бензина собственного производства, а в том, что стране пора готовиться к экономике, в которой бензин перестанет быть системообразующим ресурсом.
Автор:
Мария Степанова — к.э.н. эксперт по энергоэффективности и энергопереходу. 15+ лет исследований, проекты ООН, ЕС и GIZ. Сертифицированный аудитор ISO 50001.
