Сегодня в Казахстане ведется много дискуссий, что такое «чистый уголь».
В своем послании осенью 2025 года Президент Токаев отметил, что «особое внимание следует уделить развитию угольной энергетики с применением передовой технологии, гарантирующей ее чистоту».
По сути, Казахстан ищет ответ на главный для себя вопрос энергетической политики. С одной стороны – дефицит энергии, которая нужна для развития экономики и обеспечения качества жизни граждан при растущей численности населения. С другой – огромные запасы угля (разведанные составляют 33,6 млрд. тонн) и энергетический уклад, основанный на сжигании угля (около 70% электроэнергии и 80% теплоснабжения имеют источником уголь). А с третьей – растущее давление экологов и общественности: риски здоровью и преждевременные смерти из-за загрязнения воздуха (частицы PM2,5, оксиды серы и азота, бенз(а)пирен). По оценкам Всемирного банка, которые приводит Agora в своем исследовании по перспективам угля в Казахстане, ежегодно экономика Казахстана теряет $10,5 млрд от загрязнения воздуха, включая затраты на здравоохранение и потери производительности.
Важным фактором является обязательство РК по декарбонизации экономики к 2060 году, то есть такому снижению выбросов СО2, которое будет полностью компенсировано возможными поглощениями. При этом уголь – самое углеродоемкое из всех топлив, его углеродный след самый большой. Президент Токаев в своих заявлениях этой осенью подтвердил приверженность Казахстана курсу на полную декарбонизацию в течение 35 лет.
Найти выход из этого треугольника непросто. «Чистый уголь» — как раз такая попытка.
Что может означать этот термин, если говорить именно о технологиях получения энергии? Во-первых, современные технологии сжигания с повышенным кпд (то есть использование меньшего количества угля для получения того же объема энергии). Во-вторых, решения «на конце трубы» — улучшенная очистка выбросов газов и твердых частиц. И в-третьих, технологии улавливания углекислого газа, чего требует задача по декарбонизации – CCUS (Carbon capture, utilization and storage).
Если традиционные паровые низкотемпературные котлы с естественной тягой характеризуются кпд на уровне 28-37% (и значительными эмиссиями СО2, NO2 и твердых частиц), то сверхкритические и ультрасверхкритические паровые циклы – это кпд 42-50%, то есть заметное снижение потребления угля, а значит, и снижение эмиссий. Котлы с кипящим слоем также выделяют меньше вредных веществ (но не СО2) при относительно высоком кпд (до 42%). Есть еще технология сжигания синтез-газа, полученного из угля – здесь кпд 45-50%, снижение выбросов, а СО2 технологически можно улавливать еще на стадии газа.
Действующее в Казахстане законодательство по НДТ – наилучшим доступным техникам – вводит минимальные требования и для технологий сжигания угля, и они уже являются сложной задачей для действующих станций – достраивать их морально и физически устаревшее оборудование мощностями по очистке выбросов не только экономически нецелесообразно, но и технологически малоэффективно. И это большая проблема – даже если новые станции строить уже на новых технологических принципах, они не скоро вытеснят действующую генерацию.
Для новых станций важно в комплексе рассматривать все три элемента (эффективное сжигание, очистка выбросов и улавливание СО2), именно в их различных сочетаниях и рассчитываются как технические решения, так и финансовые модели – затраты инвестора, себестоимость киловатт-часа и возможный тариф для потребителей, срок окупаемости проекта. Важно, чтобы новые угольные станции в Казахстане строились именно с четом этого комплексного подхода, не ограничиваясь решениями «на конце трубы» (фильтрами), а включали наиболее эффективные технологии сжигания. Это вопрос технического задания и переговоров с потенциальными подрядчиками таких проектов, а также поиска финансирования – сегодня найти международные инвестиции на угольные станции практически невозможно. Нужно, чтобы все сошлось – техническое решение, экономика для инвестора и заказчика, возможность привлечь средства.
При этом надо понимать, что даже самая эффективная технология сжигания и самые передовые методы очистки не сделают процесс действительно «чистым» — эмиссии газов, твердых частиц и СО2 сохранятся, но в меньшем объеме. Это «более чистый», но не полностью чистый уголь.
Важный вопрос – экономическая эффективность различных решений. Даже в традиционной экономической логике себестоимость кВт-ч электроэнергии на станции, соответствующей НДТ, и с технологиями улавливания и захоронения СО2 будет выше, чем без них. При этом возникнут и технические вопросы – технология CCUS молодая, пока в Казахстане не применяется, необходимы новые проектные решения, исследования, куда могут быть захоронены или как утилизированы эти объемы углекислого газа. По расчетам Евразийской группы (ERG), озвученным на недавней выставке PowerExpo в Алматы, для Казахстана CCUS в проекте угольной станции добавит 30-40 тенге к себестоимости киловатт-часа в оптимистичном сценарии, а в целом «чистый уголь» может стоить на уровне 70-100 тенге за кВт-ч. в текущих ценах. И это уже не делает его дешевым. При этом ни одна страна в мире не рассматривает CCUS как базовую технологию, а скорее как последнюю меру для снижения углерода от маневренных мощностей.
Однако ситуация для инвесторов может измениться, если в рамках реализации стратегии достижения углеродной нейтральности правительство введет цену на углерод, о чем все чаще можно слышать на экспертных площадках. Тогда выигрывать будет генерация с меньшими эмиссиями СО2, и дорогой «более чистый уголь» может оказаться более экономически привлекательным, и, напротив, положение действующих станций ухудшится. В этом одна из проблем для зависящей от угля энергетики – если считать честно, включая все экстерналии (ущерб здоровью, например), сжигание угля уже сейчас обходится Казахстану совсем не дешево.
Частый аргумент сторонников угля – пример Китая, однако там более 90% новых станций строятся на суперсверхкритических технологиях и с применением улавливания, а кроме того, ограничивается работа действующих станций, и они даже переводятся в маневренный режим, и параллельно агрессивно наращивается доля ВИЭ.
Поэтому уголь не должен рассматриваться в отрыве от состава энергетической корзины, его оптимальная доля зависит, в том числе, и от технической и экономической доступности альтернативных источников – газовых, атомных, возобновляемых. Комплексный подход может подразумевать также создание цепочек стоимости по использованию уловленного углерода, что приведет к развитию новых секторов и сделает весь процесс более выгодным.
«Чистый уголь» — проблема не столько техническая, сколько когнитивная. Всем вовлеченным сторонам надо поменять восприятие и честно признать, что в треугольнике «Чистота – Дешевизна – Закрытие дефицита» любое решение будет компромиссным, нельзя добиться всех трех целей одновременно. Быстро уйти от угля не получится, но и консервировать существующее положение нельзя. Поэтому честно считать и моделировать с учетом экстерналий и конкуренции источников, подходить комплексно в широких границах энергетики и экономики и разговаривать со стейкхолдерами – и тогда «более чистый уголь» найдет свое место в энергетике Казахстана.
Эксперт в сферах энергетической эффективности и устойчивого развития.
