Либерализация визового режима становится новым инструментом внешней политики Китая, позволяя Пекину одновременно стимулировать внутренний спрос, усиливать «мягкую силу» и укреплять свои позиции в условиях растущей глобальной конкуренции.
Введение
За последние годы Китай практически незаметно провёл самую масштабную либерализацию визового режима в своей новейшей истории. Инициатива, стартовавшая осенью 2023 г. в качестве ограниченного эксперимента для граждан 6 гос-в, к середине 2026 г. превратилась в систему, которая охватывает полсотни стран и десятки млн. въездов ежегодно.
На первый взгляд речь идёт лишь об упрощении административных процедур, однако в действительности либерализация визового режима отражает более широкие внешнеполитические и экономические расчёты руководства КНР.
Почему именно сейчас Китай столь активно отказывается от визовых ограничений, какие стратегические задачи решает эта политика и в какой мере она способна повлиять на глобальные позиции Пекина в будущем? В данной статье эти вопросы рассматриваются через призму внутренней экономической повестки Китая, инструментов формирования международного имиджа страны, а также усиливающейся глобальной конкуренции за туризм, деловую мобильность и гуманитарные связи.
Предыстория и эволюция «закрытости» Китая в XXI веке
До конца 2012 г. Поднебесная оставалась одной из самых закрытых по визовому режиму крупных экономик мира, которая рассматривала контроль прибытия иностранцев как важный элемент обеспечения внутренней безопасности.
Переломным моментом стало 1 января 2013 г., когда власти страны впервые смягчили ограничения, разрешив гражданам 45 гос-в безвизовый транзит продолжительностью до 72 часов через аэропорты Пекина и Шанхая. При этом нововведение распространялось исключительно на пассажиров, следовавших в третьи страны, и не предполагало полноценного туристического въезда.
В последующие годы правило расширялось, как по географии, так и по срокам. В 2016 г. Шанхай перешёл на 144 часа, к нему подтянулись Пекин (2017), а затем Чэнду, Сиань, Чунцин и Нинбо (2019). Но всё это оставалось лишь транзитными льготами, полноценный въезд с целью туризма или бизнеса Китай продолжал не предоставлять (за редкими исключениями вроде Сингапура, но только на условиях взаимности).
Пандемия COVID-19 свела на нет весь предыдущий прогресс. С начала 2020 г. и до марта 2023-го Китай оставался полностью закрытым, а после туризм восстанавливался заметно медленнее, чем рассчитывали власти. В этих условиях Пекин впервые пошёл на шаг, которого прежде в его визовой политике не было.
В первую очередь власти столкнулись с качественно новой международной реальностью. Напряженность в отношениях с Западом достигла пика, а США и ЕС начали активно продвигать концепцию «снижения рисков», которая фактически маскировала попытки экономического и технологического сдерживания Китая.
Осознав, что межгосударственный диалог заблокирован взаимным недоверием, рук-во КНР предприняло прагматичный маневр. Пекин сделал ставку на радикальное упрощение трансграничной мобильности. Визовая либерализация превратилась из сугубо административной процедуры в один из наиболее гибких и эффективных инструментов внешней политики и экономической дипломатии. Вместо попыток навязать свою повестку через государственные медиа Китай открыл двери, предложив миру сформировать представление о себе на основе личного, непосредственного опыта.
24 ноября 2023 года МИД КНР объявил об одностороннем (не требуя зеркального шага от партнёра) безвизовом въезде для граждан Франции, Германии, Италии, Нидерландов, Испании и Малайзии сроком на 15 дней. Решение вступило в силу 1 декабря 2023 года и стало точкой отсчёта нынешней политики.
Масштабы, механизмы и логика одностороннего открытия после 2023 года
Принципиальное отличие политики, стартовавшей в конце 2023 года, — именно в её одностороннем характере. Впервые в современной истории Китай начал предоставлять безвизовый въезд, не ожидая аналогичных уступок со стороны других государств.
Список быстро пополнялся: в марте 2024 года — Швейцария, Ирландия, Австрия, Бельгия и Люксембург, затем — Австралия, Новая Зеландия, Польша и большая часть остальной Европы. 30 ноября 2024 года список расширили сразу до 38 стран и одновременно удвоили срок пребывания — с 15 до 30 дней.
Данные по расширению одностороннего безвизового режима КНР (на 17 февраля 2026 г.). Источник: МИД КНР
2025 год добавил в список страны Персидского залива — Саудовскую Аравию, Оман, Кувейт и Бахрейн (с 9 июня), затем РФ (с 15 сентября) и Швецию (с 10 ноября). А 17 февраля 2026 года в список впервые вошли Великобритания и Канада. Формально решение приурочили к китайскому Новому году, но по времени оно совпало с обострением торгового спора Вашингтона и Оттавы (Дональд Трамп угрожал Канаде стопроцентными пошлинами, если та заключит торговую сделку с Пекином). Добавляя Канаду в безвизовый список именно в этот момент, Китай подавал сигнал не только Оттаве, но и Вашингтону.
| Категория визовой поддержки | Ключевые бенефициары и страны-участницы | Разрешенные сроки и условия въезда | Основная внешнеполитическая цель |
|---|---|---|---|
| Односторонний безвизовый режим | Страны ЕС, Япония, Южная Корея, Канада, Великобритания, Австралия | До 30 дней для туризма, бизнеса, семейных визитов и обменов | Нейтрализация нарратива о «закрытости» КНР, стимулирование деловой активности |
| Многопортовый транзит | Граждане 55 гос-в мира (включая США и РФ) | Безвизовое пребывание на 24, 72, 144 или 240 часов в крупных хабах | Позиционирование Китая как глобального транспортно-логистического узла |
| Региональные визовые зоны | Страны Латинской Америки, Персидского залива, Центральной Азии, единая «виза АСЕАН» | Упрощенный или полностью безвизовый доступ | Укрепление связей с Глобальным Югом и интеграция региональных рынков |
| Специализированные визы (K-visa) | Молодые ученые, инженеры и STEM-специалисты из развитых стран | Долгосрочное пребывание с правом ведения научных исследований | Привлечение глобальных талантов в обход визовых барьеров Запада |
Визовая политика КНР на июль 2026 года
Сегодня 30-дневный безвизовый режим действует уже для 50 стран. Ещё около 55 гос-в могут воспользоваться 240-часовым безвизовым транзитом, а граждане 59 стран — въехать без визы на о. Хайнань сроком до 30 дней. Примечательно, что среди африканских гос-в в основном списке представлены лишь 2 страны, делая Африку главным исключением из нынешней политики Пекина.
Первый и самый очевидный мотив политики — экономический. С 2023 г. Китай борется со слабым внутренним спросом и дефляционным давлением, и в марте 2025 г. КПК представила план «активного стимулирования потребления», в котором расширение безвизового режима прямо названо «одним из инструментов привлечения иностранной валюты в экономику».
Статистика подтверждает, что расчёт оправдывается. Так, в 2025 г. иностранные граждане совершили 82,035 млн. поездок в КНР (на 26,4% больше, чем годом ранее). 30,08 млн. поездок (или 73,1%) пришлись на безвизовый режим (в 1.5 раза больше показателя 2024 г.). В 1-й половине 2026 г. доля безвизовых въездов выросла уже до 77,7% от всех иностранных прибытий.
Данные о кол-ве въездов в КНР по безвизу. Источник: Государственное управление КНР по делам миграции
Мин. культуры и туризма КНР приводит более широкую цифру. За прошлый год Поднебесная приняла 154,5 млн иностранных гостей (+17,1%), которые потратили в стране $131,1 млрд (на 39,2% больше, чем годом ранее).
По оценке Всемирного совета по путешествиям и туризму (WTTC), вся туристическая отрасль Китая (внутренний и въездной туризм вместе) достигла в 2025 г. 13,7 трлн юаней (около $1,93 трлн) и обеспечивает работой порядка 83 млн человек. Открытие границ — лишь часть гораздо более широкой задачи поддержки занятости и потребительского спроса внутри страны.
Второй мотив — репутационный, и здесь многие эксперты единодушны. Ещё в ноябре 2024 г. основатель Center for China and Globalization (CCG) Ван Хуэйяо писал в South China Morning Post, что безвизовая программа быстро становится крупнейшей визовой либерализацией со времён образования КНР, и назвал это признаком того, что Пекин делает серьезные ставки на открытость вместо изоляции.
Более того, тогда же г-н Ван предположил, что следующим шагом станет распространение режима на крупные экономики — США, Великобританию и Канаду. Спустя чуть больше года, в феврале 2026-го, 2 из 3-х стран его прогноза действительно оказались в списке.
Показательно и то, как выглядит Китай на фоне остального мира. По индексу открытости Henley (Henley Openness Index) на начало 2026 г., КНР занимает 62-е место в мировом рейтинге, опережая США (оценки Henley по США немного разнятся в зависимости от версии отчёта, выходившей в течение года). При этом по числу направлений, доступных собственным гражданам без визы (а это уже 141 страна) китайский паспорт за 10 лет поднялся на 28 позиций и обогнал американский.
Партнёр консалтинговой компании Grant Thornton China Тим Клэтт по этому поводу заметил, что в глобальном балансе сил происходит заметный сдвиг, где Китай демонстрирует растущую открытость, тогда как США движутся в сторону националистической замкнутости, а открытость границ всё больше становится составной частью мягкой силы.
В июле 2026 года Henley & Partners высказались ещё резче: США — одна из немногих стран с сильным паспортом, чьи граждане до сих пор не могут посетить Китай без визы.
Третий эффект работает через социальные сети. Исследование, опубликованное в журнале International Communication of Chinese Culture, прямо показывает взрывной рост роликов иностранных блогеров о путешествиях по Китаю в TikTok и Douyin. По выводам авторов, эти видео формируют своеобразное «3-е культурное пространство» и заметно смягчают восприятие страны у зарубежной аудитории.
В начале 2026 г. по соцсетям прошёл вирусный тег о желании «быть китайцем», где иностранные авторы контента признавались, что повседневная жизнь в Поднебесной впечатляет их больше, чем достопримечательности. Для Пекина это удачное дополнение к госпропаганде, когда тысячи роликов от туристов работают как органическая, никем не срежиссированная реклама.
Четвёртая особенность политики — её подчёркнуто односторонний характер. В отличие от классической визовой дипломатии Пекин не требует зеркального шага: он открывается первым, оставляя другой стороне выбор — ответить тем же или нет.
Показателен пример России. Несмотря на многолетнее партнёрство, именно Китай выступил инициатором и, с 15 сентября 2025 г. начал впускать россиян без виз. Москва ответила зеркально только 2.5 месяца спустя, с 1 декабря 2025 г., причём президентский указ отдельно оговаривал, что режим вводится «с учётом принципа взаимности». В июле 2026 г. обе страны продлили режим до конца 2027-го, а пассажиропоток между ними, по оценке Минтранса РФ, вырос на 46%.
Впрочем, не стоит преувеличивать мгновенный эффект. Китайские эксперты осторожно замечают, что языковой барьер, специфика платёжных сервисов и логистика удерживают КНР в статусе страны прежде всего организованного, а не самостоятельного туризма. То есть, двух или трехкратного скачка турпотока за счёт «одиночек» ждать не стоит, реалистичный рост останется на уровне 20–30% в год.
Список остающихся вне режима стран по-прежнему заметен: Индия, значительная часть Африки и Латинской Америки, а главное — США, для которых визовый вопрос остаётся заложником более широкой торгово-политической повестки, несмотря на потепление отношений после майского визита Дональда Трампа в Пекин в 2026 г.
Системные барьеры, геополитические риски и критика
Несмотря на триумфальную статистику, безвизовый режим сталкивается с серьезными ограничителями, порожденными как внутренними приоритетами Коммунистической партии, так и противодействием внешних игроков.
Во-первых, критики указывают на глубокую асимметрию и односторонний характер принимаемых Китаем мер. Ведущие державы Запада категорически отказываются предоставлять ответные преференции гражданам КНР, ссылаясь на госбезопасность. Даже партнеры Китая по БРИКС (Бразилия и Южная Африка) сохраняют визовый режим с КНР, что ограничивает рост реального влияния китайского паспорта на мировой арене.
Во-вторых, Запад старательно противодействует эффекту визовой открытости Поднебесной. В частности, Госдепартамент США и МИД Канады регулярно обновляют рекомендации для своих граждан, призывая к осторожности при поездках в КНР из-за угрозы «произвольного применения местных законов», жесткого законодательства о шпионаже и практике применения выездных запретов для давления на иностранные правительства. Этот поддерживаемый нарратив помогает снижать доверие к Китаю со стороны крупного западного бизнеса.
В-третьих, наблюдается нарастание тревоги внутри самого Европейского союза. В рамках реформ в 2025 г. Брюссель ужесточил механизм приостановки безвизового режима с 3-ми странами, прямо мотивируя это необходимостью противодействия «гибридным угрозам» и неконтролируемой миграции. Европейские аналитики из института MERICS рассматривают безвизовую щедрость Пекина как попытку расколоть трансатлантическое единство и обойти скоординированные меры ЕС по ограничению технологического экспорта КНР.
Стратегический прогноз развития. Куда движется «всесторонняя открытость» Китая?
Институциональная база для дальнейшего расширения уже заложена. В июле 2026 г. Госсовет КНР конкретизировал предложения по развитию туризма в рамках 15-го 5-летнего плана (2026-2030 гг.). Так, страна намерена принимать 190 млн иностранных туристов в год при тратах свыше $150 млрд ежегодно. В документах прямо говорится о дальнейшем расширении безвизового режима и создании общенациональной сети въездного туризма.
По более долгосрочному прогнозу WTTC, весь туристический рынок Китая (внутренний и въездной вместе) может вырасти до $3,5 трлн к 2036 г., обогнав по этому показателю сегодняшнего мирового лидера — США с их $2,6 трлн.
Судя по динамике последних двух лет, наиболее вероятен перевод уже введённых временных режимов в постоянные, дальнейшее расширение 240-часового транзита и, возможно, точечные шаги навстречу США, если торговая разрядка, начатая на майском саммите Си Цзиньпиня и Трампа, закрепится. Впрочем, именно американское направление останется наиболее медленным и политизированным: визовый вопрос для граждан США тесно связан с Тайванем, экспортным контролем и технологическим соперничеством и вряд ли будет решён в отрыве от них.
Более широкий контекст задаёт и глобальная конкуренция за мобильность. Пока США рассматривают возможность фактического сворачивания собственной программы безвизового въезда, Китай за 2 года прибавил более 40 стран к своему списку допуска. Если этот встречный тренд сохранится, к концу десятилетия Пекин может подойти с реальной претензией на статус одной из наиболее открытых для въезда крупных экономик мира — позицию, которую ещё в начале 2020-х трудно было представить.
Заключение
История безвизового режима Китая — долгие годы постепенного превращения миграционной техники в инструмент внешней политики. Начавшись в конце 2023 г. как разовая мера поддержки турпотока после пандемии, за 2.5 года она разрослась в системную программу, которая одновременно решает 3 задачи: подпитывает внутренний спрос доходами от иностранных туристов, работает на образ более открытого Китая в противовес нарративу о «китайской угрозе» и закрепляет за Пекином позиции в глобальной конкуренции за открытость и мобильность.
Всё это Китай делает подчёркнуто асимметрично, превращая саму открытость границ в дипломатический жест. При этом политика остаётся избирательной и зависимой от контекста двусторонних отношений, когда включение той или иной страны в список нередко совпадает по времени с политическими сигналами, как это было в случаях с Канадой и РФ. Ближайшие годы, вероятно, покажут, доведёт ли Китай эту логику до конца, включив в список последних крупных «отказников» во главе с США, — или безвизовый режим так и останется точным инструментом адресной дипломатии, а не универсальным принципом.
Автор
Игорь Скороход — востоковед, специалист по современной политике КНР, геополитике АТР и стран Глобального Юга. Окончил кафедру китаеведения КазНУ имени Аль-Фараби, продолжает обучение в Университете Цинхуа (Пекин) по направлению «Chinese Politics, Foreign Policy and International Relations». Исследует роль Китая в глобальном управлении и становление многополярного мира. Автор китаеведческого блога «China Insider».
