Развитие оборонной промышленности Китая и его значение для Казахстана

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ:

Китай за последнее десятилетие превратился в одного из ведущих игроков мировой оборонной индустрии. Резкое снижение зависимости от импорта, развитие собственного высокотехнологичного ВПК и активный экспорт оружия сопровождались усилением военно-технического сотрудничества (ВТС) с различными странами, включая государства Центральной Азии. Эти тенденции создают как новые возможности, так и вызовы для Казахстана.

ОСНОВНЫЕ ВЫВОДЫ:

Китай практический полностью заменил импорт вооружений собственным производством.

Пекин вошел в топ 4 мировых экспортеров оружия, активно продвигая технику в страны Азии, Африки, Ближнего Востока и Латинской Америки.

Центральная Азия становится важным направлением китайского военно-технического сотрудничества (ВТС) уже сейчас КНР обеспечивает около 18% военного импорта региона.

Казахстан является одним из получателей безвозмездной военной помощи от КНР (включая БПЛА и бронетехнику).

Возникает риск избыточной зависимости от Китая, как и необходимость учитывать стандартизацию, совместимость, санкционные ограничения.

РЕКОМЕНДАЦИИ:

Диверсификация поставщиков;

Контроль качества, сервисного сопровождения и условий поставок;

Привлечение китайских инвестиций в локализацию производства;

Поддержание баланса между КНР, Россией, Турцией и странами НАТО.

Оборонная промышленность и ВТС Китая

Китайская Народная Республика за последние годы превратилась в одного из ключевых игроков мировой оборонной индустрии. Масштабные программы модернизации Народно-освободительной армии Китая (НОАК) и развитие собственного ВПК позволили Пекину резко снизить зависимость от импорта вооружений и нарастить экспортный потенциал. Китай теперь одновременно входит в число крупнейших импортеров и экспортеров оружия, активно выстраивая военно-техническое сотрудничество с различными регионами мира. 

Для чего нужен этот отчет?

Для Казахстана, проводящего многовекторную политику, понимание этих процессов имеет не только академический, но и практический интерес.

В свете последних событий, связанных с неспособностью систем ПВО, произведенных в России и стоящих на вооружении Ирана, эффективно отразить массированную атаку со стороны Израиля, Казахстану необходимо всерьез задуматься о модернизации собственного оборонного потенциала.

Справка: более 80% вооружения и военной техники Вооруженных сил РК имеет российское происхождение.

С учетом геополитической обстановки и растущей технологической зависимости от внешних партнеров, Казахстану стоит диверсифицировать источники военных технологий, делая стратегический акцент на сотрудничество с Китаем – страной, демонстрирующей стремительный прогресс в разработке высокотехнологичных систем ПВО, БПЛА и систем управления войсками.

Параллельно необходимо последовательно выстраивать собственную производственную базу – не только в целях безопасности и сохранения независимости, но и для долгосрочного технологического суверенитета. 

Ставка на развитие отечественного ВПК, наращивание научно-конструкторского потенциала и локализацию производства ключевых компонентов вооружения может стать основой устойчивого оборонного щита Казахстана.

ГЛАВА 1: ВНУТРЕННЕЕ РАЗВИТИЕ ОБОРОННОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ КНР

За последнее десятилетие Китай провел масштабную трансформацию своего оборонно-промышленного комплекса. Опираясь на рост экономики и госпрограммы модернизации, Пекин добился существенного повышения технологического уровня вооружений собственного производства. Это привело к резкому падению зависимости от импорта: так, за период 2015-2019 годов по сравнению с 2020-2024 годами импорт вооружений Китаем сократился на 64%. Впервые с 1990-х Китай вообще выпал из списка десяти крупнейших мировых импортеров оружия. Лишь около 1,8% глобального импорта вооружений приходится ныне на КНР (против 5,1% пятью годами ранее). Это наглядно отражает возросшую способность Китая самостоятельно разрабатывать и производить основные виды вооружений. По оценке Стокгольмского института исследования проблем мира (SIPRI), усиление собственного оборонно-промышленного потенциала означает, что потребность Китая в импорте оружия будет и дальше сокращаться по мере роста возможностей его ВПК.

Стратегия «слияния военной и гражданской сфер»(Military-CivilFusion) стала одним из движущих сил технологического развития: гражданские высокотехнологичные компании вовлекаются в выполнение оборонных заказов, а военные НИИ взаимодействуют с гражданским сектором для ускорения инноваций. Китай значительно нарастил инвестиции в научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы (НИОКР) оборонного назначения, что позволило создать современные образцы техники — от стелс-истребителя пятого поколения J-20 до гиперзвуковых ракет DF-17. Одним из индикаторов роста индустрии является присутствие китайских корпораций в списке крупнейших мировых производителей вооружений. К примеру, доля выручки от военной продукции для таких гигантов, как NORINCO и AVIC, уже превышает четверть их общего оборота (соответственно 27% и 25% по данным на 2022 год). Хотя это заметно меньше, чем у специализированных западных оборонных компаний (например, у американской LockheedMartin военные поставки дают 90% дохода), для китайских конгломератов, которые также заняты в гражданском секторе, такие показатели свидетельствуют о высоком значении оборонзаказа.

Важно отметить продолжающиеся процессы консолидации и реформ в самом китайском ВПК. Правительство КНР оптимизирует структуру отрасли — так, несколько лет назад был создан единый кораблестроительный гигант путем слияния двух корпораций (CSSC и CSIC) для концентрации ресурсов на строительстве современных флота и военно-морской техники. Продолжается обновление производственной базы и внедрение цифровых технологий (включая элементы искусственного интеллекта) на предприятиях оборонки. Эти меры направлены на повышение качества и конкурентоспособности китайских вооружений. Уже сейчас Китай способен самостоятельно производить подавляющее большинство видов военной техники — от стрелкового оружия и артиллерии до кораблей-эсминцев и самолетов-невидимок. Рост технологической самодостаточности привел к тому, что Китай все меньше нуждается в закупках иностранного оружия, ограничиваясь точечным импортом отдельных компонентов (например, авиационных двигателей в прошлом) или технологий, которые в ближайшие годы также планирует заменить отечественными аналогами.

ГЛАВА 2: КИТАЙ КАК МИРОВОЙ ЭКСПОРТЕР ВООРУЖЕНИЙ

Параллельно с уменьшением импорта Пекин активно наращивает экспорт своих вооружений. По данным SIPRI, в 2018-2022 годах Китай занимал 4-е место среди мировых экспортеров основных видов вооружений, уступая лишь США, России и Франции. Доля Китая на глобальном рынке вооружений оценивается примерно в 5-6%. В период 2019-2023 годов на китайские поставки приходилось около 5,8% мирового экспорта оружия. Китайские оружейники, традиционно работавшие прежде всего на нужды собственной армии, за последнее десятилетие значительно активизировали поиск зарубежных заказчиков.

Сегодня Китай поставляет военную технику и оружие примерно 40 странам мира. Китайские вооружения становятся все более заметными в регионах Южной Азии, Юго-Восточной Азии и Африки к югу от Сахары, где они постепенно занимают доминирующие позиции. Кроме того, Пекин делает активные шаги для проникновения на рынки Центральной Азии и Ближнего Востока. Например, уже сейчас около 18% всего импорта оружия в страны Центральной Азии приходится на Китай (против менее 2% десятилетием ранее). В Африке (особенно южнее Сахары) Китай сумел в последние годы вытеснить Россию с позиции крупнейшего поставщика. В то же время на Ближнем Востоке и в богатых странах Персидского залива доля КНР пока скромнее, так как там продолжают доминировать США и европейские производители.

Спектр экспортируемого Китаем вооружения чрезвычайно широк. В арсенале китайского экспорта есть практически все- от стрелкового оружия и бронетехники до боевых самолетов, кораблей и беспилотных летательных аппаратов. Китай предлагает зарубежным заказчикам как относительно простые и дешевые системы, так и некоторые высокотехнологичные образцы (например, ударные беспилотники, зенитно-ракетные комплексы большой дальности, РСЗО и баллистические ракеты малой дальности). Пекин активно использует тот факт, что не связан многими международными режимами экспортного контроля. Китай не является участником Вассенаарских соглашений по контролю за торговлей обычными вооружениями, а лишь декларативно соблюдает режим РКРТ (Режим контроля за ракетными технологиями). 

Справка: Вассенаарские договоренности – соглашение, заключенное в июле-декабре 1996 года в городе Вассенаар (Нидерланды) 33 странами, с целью повышения ответственности при передачах обычных вооружений и товаров и технологий «двойного применения» для предотвращения их дестабилизирующих накоплений.

Благодаря этому китайские фирмы могут продавать ряд систем, на которые у западных поставщиков наложены ограничения. Например, до недавнего времени КНР широко экспортировала тяжелые ударные БПЛА в разные регионы, тогда как США долгое время отказывались продавать аналогичные аппараты союзникам из-за ограничений РКРТ. Хотя в 2023 году и сам Пекин ввел некоторые ограничения на экспорт своих наиболее продвинутых дронов, он по-прежнему может поставлять за рубеж многие виды вооружений без тех политических условий, которые сопровождают сделки с западными странами. При этом самые современные разработки Китай пока не продает— например, новейший истребитель J-20 или другие прорывные технологии остаются эксклюзивно в распоряжении НОАК.

Конкурентным преимуществом Китая на мировом рынке стала относительно низкая стоимость техники при достаточно приемлемом качестве. Китайские платформы, как правило, дешевле западных аналогов, а китайские поставщики нередко предлагают гибкие условия оплаты (кредиты, товарообмен, рассрочки). Кроме того, у многих покупателей складывается впечатление, что китайское оружие поставляется «без политических условий», в отличие от западного. Пекин декларирует невмешательство во внутренние дела, поэтому не ограничивает использование своих вооружений вопросами прав человека или политической обстановки в стране-получателе. Китай продает оружие практически всем режимам, невзирая на их репутацию или намерения. Например, даже во время гражданской войны в Мьянме Пекин продолжал снабжать оружием правящий там военный режим. Известны случаи, когда китайские беспилотники, проданные одной стране, затем всплывали в зонах конфликтов у третьих акторов- так, китайские дроны оказались в войне в Йемене. Сообщается, что китайские поставщики зачастую не требуют сертификатов конечного пользователя и строгого контроля за реэкспортом, что упрощает переотправку техники третьим лицам.

Подобная недискриминационная стратегия продаж привела к тому, что большинство ведущих китайских оборонных компаний попали под санкции США. Вашингтон последовательно вносит китайских производителей вооружений в черные списки — сначала за сотрудничество с Ираном (еще с начала 2000-х), позднее за причастность к милитаризации НОАК и, совсем недавно, за помощь России в ее войне против Украины. ЕС, со своей стороны, с 1989 года сохраняет эмбарго на продажу оружия Китаю, однако прямых санкций против китайских оружейных фирм у Брюсселя нет. Таким образом, китайская оборонная промышленность сейчас действует в условиях западных ограничений, что, впрочем, лишь подталкивает Пекин к расширению партнерств в незападных регионах.

Несмотря на успехи, потенциал китайского оружейного экспорта сдерживается рядом факторов. География покупателей Китая крайне неравномерна — около 85% всего объема экспорта КНР приходится на страны Азии, притом более 60% — на одного лишь Пакистан. Фактически, Пакистан многие годы остается главным военным партнером Пекина: на него пришлись почти две трети китайских военных поставок в 2019-2023 годах. Исламабад закупает у Китая широкий спектр техники — от танков и кораблей до совместно производимых истребителей JF-17 и учебно-боевых самолетов K-8. Помимо Пакистана, крупными получателями китайских вооружений являются Бангладеш, Мьянма, ряд стран Ближнего Востока и Африки, однако для многих из них китайское оружие — лишь дополнение к их арсеналу. Большинство покупателей приобретает китайскую технику эпизодически и в ограниченных партиях. Такая ситуативность ограничивает размах экспансии КНР и несколько преувеличивает впечатление о глобальном охвате китайского ВПК. Кроме того, качество и надежность китайских систем не всегда подтверждены боевым опытом. Нередки случаи технических проблем и сложностей с обслуживанием: так, Нигерии пришлось вернуть 7 из 9 закупленных ею истребителей F-7 (китайская версия МиГ-21) на завод в КНР для ремонта, поскольку локально обеспечить их исправность не удалось. В Мьянме, по сообщениям, большинство китайских самолетов были вынужденно отправлены обратно из-за трещин в планере и неисправностей радаров. Такая репутация снижает доверие ряда потенциальных клиентов. Более того, страны, имеющие на вооружении сложную западную технику, предупреждены союзниками, что китайские системы не смогут быть интегрированы с инфраструктурой НАТО и прочих западных структур. Государства, стремящиеся к закупкам современного западного оружия, часто избегают китайских альтернатив, чтобы не ставить под угрозу сотрудничество с США и ЕС. Политические причины тоже играют роль: многие крупные импортеры (например, Индия, государства Персидского залива, союзники США в Азии) принципиально воздерживаются от закупок из Китая несмотря на их привлекательность. Таким образом, политические соображения и угроза санкций сдерживают распространение китайских вооружений на некоторых ключевых рынках.

ГЛАВА 3: РЕГИОНАЛЬНЫЙ ОБЗОР ВОЕННО-ТЕХНИЧЕСКОГО СОТРУДНИЧЕСТВА КИТАЯ

Южная и Юго-Восточная Азия

В Азии влияние Китая на военную сферу наиболее заметно в Южной Азии. Пакистан— давний стратегический партнер Пекина — практически зависим от китайских поставок. За последние пять лет Китай обеспечил 81% импорта вооружений Пакистана, усилив тем самым боеспособность пакистанской армии и ВВС. Совместные проекты, такие как многоцелевой истребитель JF-17, который производится по кооперации, позволили Исламабаду частично заместить западные и российские образцы. Помимо Пакистана, Бангладеш и Мьянма входят в число крупнейших азиатских покупателей китайского оружия. Бангладеш закупала китайские фрегаты, танки Type 59G и истребители J-7, а Мьянма приобретала от КНР бронетехнику, самолеты и вооружение для сухопутных войск. Несмотря на международную критику в адрес правящего режима Мьянмы, Пекин продолжает военное сотрудничество с этой страной.

В Юго-Восточной Азии китайское влияние также постепенно растет, хотя многие государства региона традиционно ориентировались на США или Россию. Таиланд в последние годы закупил у Китая основную бронетехнику (танки VT-4 и БТР VN-1) и заказал подводные лодки S26T. Контракт с Китаем на субмарины столкнулся с проблемами из-за того, что Германия отказалась поставлять для них двигатели, попавшие под ограничения, однако Бангкок и Пекин рассматривают альтернативные решения. Индонезия, Малайзия, Филиппины проявляют интерес к относительно недорогим китайским беспилотникам и кораблям береговой охраны, хотя крупные сделки пока единичны. В то же время Вьетнам по очевидным политическим причинам (историческое соперничество с Китаем) избегает приобретения китайского оружия, предпочитая российское и западное.

Особняком в регионе стоит Индия — крупнейший импортер оружия в Азии и один из крупнейших в мире. Отношения Дели и Пекина остаются напряженными, и Индия принципиально не закупает оружие у КНР. Напротив, усиливающееся военно-техническое сотрудничество Индии с США, Израилем, Францией и продолжающиеся связи с Россией отражают стремление Нью-Дели создать противовес растущей мощи Китая в регионе. Фактически, соперничество с Китаем стимулирует Индию к наращиванию собственного ВПК и диверсификации импорта. 

Таким образом, Южная Азия расколота: Пакистан полностью вовлечен в орбиту китайского ВТС, тогда как Индия и ее партнеры дистанцируются от Пекина и усиливают альтернативные союзы.

Центральная Азия

Центральная Азия представляет особый интерес для Китая, учитывая географическую близость и стратегические проекты вроде «Один пояс, один путь». Традиционно данная область находилась в сфере влияния России, особенно в военном плане, однако за последние пять лет наблюдается нарастание китайского присутствия в региональной безопасности. По оценкам, Китай уже обеспечивает около 18% военного импорта стран Центральной Азии (данные на последние пять лет). Для сравнения, доля России — около 62% (хотя она снижается).

Казахстан, Узбекистан, Туркменистан и другие республики начали получать из Китая как военную технику, так и различную помощь в сфере безопасности. Например, Узбекистан за последнее десятилетие закупил у Китая вооружений на сумму, превышающую закупки у России. В 2014-2019 гг. Ташкент приобрел современный китайский зенитно-ракетный комплекс FD-2000 (экспортная версия HQ-9) для усиления системы ПВО. Казахстан получил от Китая военно-транспортные самолеты Y-8 (аналог Ан-12) и партию бронеавтомобилей в качестве военной помощи. В 2018 году Китай безвозмездно передал Таджикистану партию бронированных автомобилей VP11 для нужд пограничной службы. Также сообщалось о поставках китайских переносных ЗРК QW-2 Vanguard в Туркменистан.

Особое направление — это ударные беспилотники, где у Китая есть технологическое превосходство над Россией. Казахстан, Узбекистан и Туркменистан в последние годы получили на вооружение китайские БПЛА семейств CH-3/4/5 и WingLoong. Например, Казахстан еще в 2015 году приобрел несколько дроновWingLoong I, Узбекистан в 2014-м получил схожие системы, а Туркменистан с 2016 года эксплуатирует БЛА CH-3. Эти закупки позволяют центральноазиатским странам получать современные средства разведки и ударные возможности, ранее доступные лишь у ограниченного числа производителей.

Китайская стратегия в регионе включает не только прямые продажи, но и взаимовыгодные схемы расчетов. Известны примеры, когда вместо денег использовался бартер энергоносителями: так, Туркменистан и Узбекистан расплачивались поставками природного газа за полученные китайские комплексы ПВО HQ-9. Однако такие сделки не лишены рисков — падение цен на газ и экономические трудности привели к тому, что к 2019 году Ашхабад задолжал Пекину значительные суммы, и Китай приостановил военное сотрудничество с Туркменистаном, внесши его в «черный список» до урегулирования долга. Этот случай стал уроком для других стран региона: Китай готов предоставлять кредиты и отсрочки, но требует гарантированного возврата, иначе сотрудничество может быть свернуто.

Для России растущее китайское влияние в ее «традиционном заднем дворе» создает серьезный вызов. Хотя Москва по-прежнему формально доминирует (например, практически 80% парка вооружений Казахстана, Киргизии и Таджикистана — российского происхождения),отрыв сокращается. Узбекистан уже вышел из-под зависимости от российских поставок, диверсифицируя закупки через Китай и другие страны. Если тенденции сохранятся, через пять лет Пекин может закрепиться как второй по значимости военный партнер региона, а в отдельных сегментах — и первый. Для Казахстана и соседей это открывает новые возможности (больше конкуренции поставщиков — лучше условия контрактов), но и требует аккуратного балансирования между двумя крупными державами.

Ближний Восток и Иран

На Ближнем Востоке Китай стремится усилить позиции как поставщик вооружений, особенно учитывая богатство региона и относительную его независимость от американских влияний в последнее время. Страны Персидского залива начали присматриваться к китайскому оружию из-за некоторых нишевых возможностей. Например, Саудовская Аравия и ОАЭ приобретали у Китая ударные беспилотники серии WingLoong в 2010-х годах, когда США отказывали им в продаже аналогов. Саудиты, по сообщению СМИ, еще ранее закупали у Китая баллистические ракеты средней дальности (типа DF-3/DF-21) для стратегического сдерживания. Ирак после 2014 года приобрел у Китая разведывательно-ударные БПЛА CH-4 для борьбы с террористами, дополняя американские поставки. Египет диверсифицировал источники вооружений и, помимо РФ и США, закупил у КНР партию ударных дронов и противокорабельных ракет. В целом, доля Китая в импорте вооружений Ближнего Востока пока невелика, но интерес заметно растет на фоне стремления ряда стран региона проводить более самостоятельную политику.

Особое место занимает Иран— давний партнер Китая, находившийся под оружейным эмбарго ООН до 2020 года. Исторически в 1990-е и 2000-е Китай поставлял Ирану вооружения (танки, ПКР, ПВО, катера) и военные технологии, однако в 2010-х сократил открытую поддержку, придерживаясь санкций и пытаясь не обострять отношения с Западом. С октября 2020 года эмбарго истекло, и Тегеран активно искал возможности приобрести современные системы для обновления арсенала. Китай и Россия фигурировали как основные кандидаты-продавцы. Тем не менее, по состоянию на середину десятилетия Иран так и не заключил крупных новых контрактов на закупку китайского оружия. Хотя обсуждались, например, поставки китайских истребителей J-10 или ЗРК HQ-9, до реализации дело не дошло. Вероятные причины — финансовые ограничения Ирана, осторожность Китая, не желающего полностью вставать на сторону Тегерана в ущерб отношениям с арабскими странами Персидского залива, а также конкуренция со стороны России, предлагающей свои системы (например, обсуждались поставки Су-35 из наличия ВКС РФ). Тем не менее, стратегическое соглашение Китай-Иран на 25 лет, подписанное в 2021 году, предусматривает и военно-техническое сотрудничество, включая совместные учения и обмен технологиями. В ближайшие пять лет можно ожидать осторожного наращивания ВТС: Китай может начать поставки отдельных видов техники (например, учебно-боевых самолетов, беспилотников, береговых РЛС) в Иран. Уже сейчас иранские прокси-силы на Ближнем Востоке используют китайские коммерческие дроны в своих операциях, что косвенно демонстрирует наличие каналов получения китайских технологий, пусть и двойного назначения. В целом, Пекин балансирует между Ираном и его противниками в регионе — расширяя сотрудничество с Тегераном, он параллельно развивает отношения с Саудовской Аравией и другими странами Залива. Эта балансировка, вероятно, сохранится: Китай постарается извлечь экономическую выгоду и геополитическое влияние, не вставая при этом открыто на сторону Ирана в региональных конфликтах.

Европа и Турция

В Европе влияние Китая на рынке вооружений ограничено политическими факторами. После событий 1989 года Евросоюз сохраняет эмбарго на продажу оружия КНР, и это создает обратную ситуацию —европейские армии практически не приобретают китайское оружие. Исключение составляет лишь Сербия на Балканах, которая, не являясь членом НАТО, диверсифицирует источники вооружений. Белград в 2020-2022 годах закупил у Китая современный ЗРК средней дальности FK-3 (HQ-22) для усиления своей ПВО. Поставка комплекса вызвала заметный резонанс, особенно когда китайские военно-транспортные самолеты Y-20 совершили групповую посадку в аэропорту Белграда для его выгрузки — это стало сигналом о военно-техническом присутствии Китая в самом сердце Европы. Кроме того, Сербия получила от КНР партию разведывательных ударных БПЛА и боеприпасы к ним. Венгрия и Беларусь также рассматривали некоторые китайские системы: так, Белоруссия еще в 2010-х создала на основе китайских технологий свою РСЗО «Полонез». Однако в целом в Европе китайское оружие остается экзотикой, а военное сотрудничество сводится к незначительным контактам. Европейские страны обеспокоены вопросами кибербезопасности, шпионажа и несовместимости китайских систем с натовскими, поэтому в ближайшие годы вряд ли будут открыто закупать что-либо из КНР. Напротив, ЕС обсуждает ужесточение контроля за экспортом в Китай критических технологий, которые могут быть использованы в военной сфере, особенно на фоне сближения Пекина с Москвой.

Турция — особый случай, находящийся на стыке Европы и Азии. Как член НАТО, Анкара официально интегрирована в западную систему безопасности, но ведет самостоятельную игру, стремясь к максимальной автономии в оборонной сфере. В 2013 году Турция произвела фурор, выбрав китайский ЗРК HQ-9 (экспортный индекс FD-2000) победителем тендера на национальную систему ПРО/ПВО (программа T-LORAMIDS). Китай предложил наиболее дешевый контракт с частичной локализацией производства, обойдя американские и европейские ЗРК. Однако под сильным давлением союзников по НАТО Турция в итоге отказалась от сделки с КНР. Впоследствии Анкара закупила российские С-400, столкнувшись с санкциями США, и параллельно развивает собственные комплексы ПВО (Hisar, Siper) при кооперации с Европой. Тем не менее, эпизод с HQ-9 показал, что Турция готова рассматривать китайские предложения, если они выгодны. В других областях прямого сотрудничества с Китаем было меньше — турецкая оборонная промышленность сама достигла успехов (например, в сфере ударных дроновBayraktar), поэтому Китай скорее воспринимается как конкурент на внешних рынках (оба государства, например, предлагают беспилотники третьим странам). В перспективе, если отношения Анкары с Вашингтоном останутся сложными, нельзя исключать возвращения к идее закупок у Китая отдельных видов техники, но Турция будет действовать осторожно, чтобы не навредить своей интеграции в НАТО. В целом, роль Китая в Европе и у ее периферии (Турция) пока ограничена, и его оборонные технологии сюда проникают лишь точечно по политическим причинам.

Россия

Военно-техническое сотрудничество Китая и России за последние десятилетия прошло сложную эволюцию — от отношений «поставщик-клиент» в 1990-х к почти паритетному партнерству и даже конкуренции в 2020-х. С распадом СССР Китай долгое время был одним из главных импортеров российского оружия: с 1991 года Пекин закупил у Москвы вооружений более чем на 36 млрд долларов, что составило свыше 75% всего импорта КНР того периода. Эти поставки (истребители Су-27/30, корабли, системы ПВО, танки) во многом заложили основу нынешней мощи НОАК. Однако по мере усиления собственного ВПК потребность Китая в российских вооружениях сокращалась: объем закупок упал с 21 млрд. долл. в 2000-х до 8 млрд. долл. в 2010-х. После 2015 года крупных новых контрактов было немного — выделяются разве что покупка истребителей Су-35 и ЗРС С-400, поставленные к 2019 году.

В последние пять лет роль России как поставщика для Китая стала второстепенной, Китай вышел из топ-10 импортеров и почти не зависит от российских вооружений. Напротив, сами россияне испытывают дефицит в некоторых высокотехнологичных компонентах, где китайцы продвинулись дальше — например, в электронике, беспилотниках, коммуникационном оборудовании. После начала войны в Украине (2022 год) и введения жестких западных санкций эта зависимость усилилась. Китай фактически стал «тыловым технопарком» для российского ВПК, поставляя критически важные двойного назначения компоненты— микрочипы, оптику, станки, материалы. По оценке CarnegieEndowment, в 2023 году около 90% импорта Россией товаров из перечня санкционных высокотехнологичных компонентов поступало из Китая. Ежемесячно Китай экспортирует в РФ электронные компоненты, станки и другую «чувствительную» продукцию на сотни миллионов долларов, тем самым поддерживая российский ОПК, испытывающий острую нехватку западных комплектующих. С начала войны общий товарооборот РФ и КНР вырос более чем на 60%, значительная часть роста пришлась на товары, которые могут использоваться для нужд армии (от гражданских дронов до специальных сплавов). Пекин официально отрицает поставки летального оружия Москве, опасаясь вторичных санкций США. Пока нет достоверных данных о прямой передаче китайского вооружения российской армии, и скорее всего Китай воздерживается от этого, чтобы не разрушить отношения с Европой и не перейти «красную черту» в глазах Вашингтона. Однако поставки именно компонентов и материалов дают России своего рода техническую «жизненную линию». Например, без китайских микросхем, оптики и станков было бы трудно восполнять потерянные танки, производить высокоточные ракеты и беспилотники в РФ. Таким образом, Китай поддерживает Россию «скрытно», через экономическое и технологическое содействие, не афишируя военно-техническую помощь.

Кроме торговли, продолжается военное сотрудничество в формате учений и политической поддержки. Москва и Пекин регулярно проводят совместные маневры — морские учения в Тихом океане, патрулирование стратегическими бомбардировщиками, участие Китая в российских маневрах («Восток», «Центр» и др.). Эти демонстрации силы имеют политический характер, сигнализируя о стратегическом партнерстве. В области же новых разработок наблюдается осторожная кооперация: Россия, к примеру, делится с КНР опытом в сфере систем предупреждения о ракетном нападении, стороны обсуждали совместную разработку тяжелого транспортного вертолета и других платформ. Тем не менее, полноценного военного альянса нет— интересы двух держав не во всем совпадают, и имеется элемент недоверия. Китайцы за последние годы фактически вышли на конкуренцию с Россией на рынках третьих стран: во многих странах Африки и Азии дешевое китайское оружие отбирает долю у традиционно сильных позиций РФ. Особенно ощутимо это стало, когда из-за войны в Украине Россия оказалась менее способна выполнять экспортные заказы — например, поставки в Индию, Египет, Алжир замедлились, и там появилась ниша для Китая. Российский экспорт оружия в 2020-2024 гг. упал на 64% по сравнению с предыдущей пятилеткой, опустив РФ на 3-е место в мире (после США и Франции). Китай же удержался на 4-м месте, слегка сократив объемы, но стремясь заполнить вакуум на тех рынках, где позиции России ослабли. Например, ряд африканских стран, ранее закупавших вооружения в основном у РФ, теперь активно взаимодействуют с КНР. Так, в странах Африки к югу от Сахары Китай уже вышел на первое место по поставкам, обогнав Россию.

В перспективе ближайших пяти лет военно-техническая ось Москва-Пекин будет зависеть от хода геополитических событий. Если конфронтация РФ с Западом сохранится, Китай, вероятно, продолжит осторожно поддерживать российский ВПК поставками комплектующих и технологий, не переходя к прямому снабжению оружием. При этом влияние Пекина на Москву будет расти — уже сейчас Россия в ряде областей (электроника, БПЛА) вынуждена опираться на китайские решения. Возможна и обратная зависимость: уникальные российские технологии (например, реактивные двигатели для истребителей, некоторые образцы вооружений) все еще представляют интерес для Китая, хотя таких областей остается все меньше. Китай и Россия будут сотрудничать, исходя из конъюнктурных выгод, но каждая стремится не ослаблять собственный суверенитет. Не исключено, что через несколько лет мы увидим Россию в роли более младшего партнера, обменивающего сырьевые ресурсы и отдельные военные ноу-хау на массированную технико-экономическую поддержку Китая.

Африка

Африка стала одним из наиболее динамично развивающихся рынков для китайских вооружений. Множество стран Африки, особенно к югу от Сахары, стремятся оснащать свои армии доступной по цене техникой, и Китай предлагает привлекательные условия. Уже более 25 африканских государств закупали различные виды китайского оружия — от стрелкового вооружения и бронемашин до беспилотников и боевых катеров. Доля Китая в общем импорте вооружений Африки составляет около 12% и остается относительно стабильной с 2000-х годов. Однако по регионам ситуация разнится: в субсахарской Африке Китай вышел в лидеры, оставив позади традиционных поставщиков — Россию, а также Францию. Например, такие страны, как Нигерия, Танзания, Замбия, Эфиопия активно снаряжают армии китайской техникой (бронетранспортеры NORINCO, учебно-боевые самолеты K-8, беспилотникиCaiHong и др.). В Северной Африке у Китая позиции скромнее, так как крупнейшие армии региона (Алжир, Марокко, Египет) больше связаны с Россией, США и Европой. Тем не менее, и там были прецеденты: Судан и Алжир в прошлые годы получали китайские БПЛА, Египет закупал противокорабельные ракеты и оборудование связи.

Помимо прямых продаж, Китай активно предлагает африканским странам помощь в создании инфраструктуры безопасности. Строятся заводы по производству боеприпасов и лицензионной сборке стрелкового оружия (например, в Судане в 2010-х был создан завод с участием NORINCO). В рамках миротворческих миссий ООН Китай направляет в Африку свои контингенты, совмещая это с продвижением техники (китайские бронемашины используются, например, миротворцами в Мали). В 2017 году Китай открыл свою первую зарубежную военную базу — в Джибути на Африканском Роге, что символизирует долгосрочные интересы безопасности в регионе. В перспективе, китайское влияние в Африке будет расти: экономическое проникновение (кредиты, инфраструктурные проекты) сопровождается военными связями. Многие африканские лидеры ценят отсутствие политических условий и готовы покупать оружие у КНР. Однако Китай все же сталкивается с конкуренцией— США и Европа увеличивают военную помощь союзникам в Африке, Турция активно продвигает свои дроны(например, поставки Bayraktar в Эфиопию, сомалийскую армию, Нигер), а Россия, несмотря на проблемы, сохраняет присутствие через ЧВК и отдельные поставки. Тем не менее, на фоне ослабления позиций РФ после 2022 года, Китай получил шанс укрепиться как ключевой партнер для многих стран континента.

Латинская Америка

Присутствие Китая в Западном полушарии в военном плане пока ограничено, но постепенно ощущается. Латинская Америка долгое время находилась под влиянием США, однако некоторые государства, особенно те, у кого напряженные отношения с Вашингтоном, обратились к альтернативным поставщикам. Венесуэла— яркий пример: после введения американских санкций режим Уго Чавеса и преемника Мадуро закупал вооружения у России и Китая. В 2010-е Каракас получил от КНР учебно-боевые самолеты K-8 Karakorum, радиолокационные станции JY-11, бронетехнику и стрелковое оружие. Боливия, Эквадор, Перу приобретали китайские транспортные самолеты Y-12, вертолеты Z-9, системы ПВО малой дальности для своих нужд. Некоторые проекты столкнулись с трудностями — например, Эквадор жаловался на качество китайских радаров, установленных для ПВО, и даже расторг контракт. Аргентина проявляла интерес к совместной с Китаем и Пакистаном разработке истребителя JF-17, однако сделка затормозилась, в том числе из-за того, что в самолете присутствовали британские комплектующие (а отношения Буэнос-Айреса и Лондона напряженные). Тем не менее, ведутся переговоры об адаптации JF-17 под требования Аргентины без западных деталей, и возможно в ближайшие годы аргентинские ВВС получат этот относительно недорогой сверхзвук от Китая.

Стоит отметить, что США внимательно следят за китайской активностью в регионе и стараются нейтрализовать ее дипломатически. Вашингтон предупредил своих латиноамериканских партнеров о рисках сотрудничества с Китаем в чувствительных областях (например, о невозможности интегрировать китайские системы связи в инфраструктуру безопасности). Многие страны региона, зависимые от американской помощи, взвешивают эти факторы. Поэтому крупных поставок оружия из Китая в Латинскую Америку пока единицы и они носят скорее символический характер. Однако экономическое влияние Китая (кредиты, инвестиции) растет, что может проложить дорогу и военно-техническому сотрудничеству. Например, открытая Китаем в Аргентине спутниковая станция слежения (официально гражданская) вызывает подозрения у США в военном предназначении. В перспективе, если некоторые государства региона будут чувствовать себя обделенными вниманием США, они могут активнее обращаться к КНР за военной техникой — тем более что Китай готов принимать оплату сырьем или кредитовать сделки. Однако влияние США здесь по-прежнему значительно, и потому Китай действует осмотрительно, предпочитая экономическое проникновение прямому военному присутствию.

ГЛАВА 4: ОТНОШЕНИЯ С США И САНКЦИОННЫЕ ОГРАНИЧЕНИЯ

Напрямую военно-техническое сотрудничество между Китаем и Соединенными Штатами отсутствует— эти две страны скорее стратегические соперники. США уже много лет применяют ограничения и санкции, нацеленные на сдерживание развития китайского ВПК. Формально американское эмбарго на продажу вооружений КНР действует с 1989 года (аналогично европейскому). Кроме того, Вашингтон постепенно расширил экспортный контроль на передовые технологии, которые могут использоваться китайской армией. В последние пять лет эта политика обострилась: США ввели строгие экспортные лицензии на полупроводники, оборудование для микроэлектроники, авиационные и космические технологии— все то, что критично для создания современного оружия в Китае. Администрация Байдена даже превзошла администрацию Трампа по количеству санкций против китайских юридических лиц и экспорта высокотехнологичных компонентов. В результате десятки китайских компаний (включая Huawei, AVIC, CETC и другие, связанные с обороной) оказались в американском санкционном списке. Запрет на поставки в Китай новейших микрочипов и производственного оборудования стремится замедлить прогресс КНР в таких областях, как искусственный интеллект, квантовые вычисления, высокоточное оружие.

Со своей стороны, Пекин отвечает развитием собственного законодательства в сфере экспортного контроля. Китай в 2023 году ввел контрсанкции против американских оборонных подрядчиков за поставки оружия Тайваню и ограничил экспорт некоторых редкоземельных металлов и материалов, важных для западной оборонки. Фактически, разворачивается технологическая война, где каждая сторона пытается лишить другую критически важных ресурсов для ВПК. Конкуренция между США и Китаем проявляется и на мировом рынке вооружений: Вашингтон открыто убеждает союзников не покупать китайские системы, угрожая последствиями. Уже упомянутый пример — давление на Турцию по HQ-9, отказ от интеграции китайского оборудования в системах НАТО. Аналогично, США косвенно препятствуют и некоторым другим сделкам (например, через дипломатическое влияние в странах Персидского залива). Западные санкции против России в 2022 году также имеют целью предупреждение Китая: демонстрируется, что в случае прямой военной поддержки агрессии против Украины Пекин может столкнуться с серьезными мерами. Пока Китай старается лавировать, но риск вторичных санкций остается сдерживающим фактором для наиболее открытых форм военно-технической помощи РФ.

В ближайшие годы противостояние США и Китая, вероятно, продолжит определять внешние рамки для оборонной промышленности КНР. С одной стороны, санкционное давление ускорит курс на самодостаточность— Китай вложит еще больше средств в разработку своих микрочипов, авиадвигателей, программного обеспечения военного назначения. С другой стороны, Китай будет искать альянсы и рынки сбыта вне орбиты влияния США, формируя, по сути, альтернативный пул партнеров (Россия, Иран, Пакистан, страны Глобального Юга). Такая биполярность на глобальном рынке вооружений может усилиться, и многим странам (включая Казахстан) придется маневрировать, чтобы извлечь пользу и не попасть под удар санкций. Уже сейчас видно, что Запад координирует свои шаги: США и ЕС совместно ограничивают экспорт высокотехнологичной продукции в КНР, обмениваются разведданными о китайском импорте, ужесточают контроль за китайскими инвестициями в оборонные сектора своих стран. В ответ Китай может использовать экономические рычаги давления — например, ограничения на редкоземельные элементы, критически важные для производства западной электроники и военной техники.

ГЛАВА 5: ПРОГНОЗ НА БЛИЖАЙШИЕ ПЯТЬ ЛЕТ

Учитывая рассмотренные тенденции, в перспективе 2025-2030 гг. можно ожидать следующих ключевых моментов в развитии оборонной промышленности Китая и его военного сотрудничества.

Дальнейшее укрепление собственного ВПК: Китай будет стремиться устранить оставшиеся «узкие места» в технологиях. Вероятно появление отечественных турбореактивных двигателей нового поколения, новых производителей микрочипов военного класса и других компонентов, чтобы минимизировать зависимость от импорта и уязвимость к санкциям. К 2030 году Китай планирует достичь статус «мирового класса» для НОАК, что подразумевает владение полным спектром современных вооружений. Можно ожидать серийного строительства авианосцев (включая возможно первый атомный авианосец), развертывания 6-го поколения боевых систем(например, прототипы истребителя шестого поколения, беспилотных ударных роев, лазерных и рельсотронных вооружений). Все это будет стимулировать промышленность и, вероятно, еще более снизит потребность Китая в закупках извне. Доля Китая в глобальном импорте вооружений может упасть практически до нуля.

Рост экспорта и борьба за новые рынки: Китайские компании активизируют маркетинг в регионах, где ранее их позиции были слабы. В Африке ожидается усиление военно-технического присутствия через обучение персонала, сервисные центры, возможно создание совместных производств легкого вооружения. В Ближневосточном регионе китайцы постараются воспользоваться запросом стран на более сбалансированные отношения — возможны новые поставки БПЛА, средств ПВО, артиллерии в страны Залива и Турции, если политическая конъюнктура позволит. В Центральной Азии доля Китая в импорте вооружений, скорее всего, вырастет, учитывая перегруженность России собственными нуждами и заинтересованность Пекина в безопасности своих сухопутных маршрутов. Китай может предложить Центрально-азиатским республикам более современные системы охраны границ, связи, разведки под кредитные линии или в рамках помощи. В Латинской Америке возможны прорывные сделки, например, с Аргентиной или Венесуэлой, особенно если там сменятся режимы или усилится отторжение доминирования США. Однако экспансия Китая будет ограничиваться конкуренцией и упомянутыми проблемами (качество техники, сервисное обслуживание, политика). Общая доля Китая на мировом рынке вооружений способна увеличиться, но не драматически — возможно, КНР станет уверенным третьим экспортером, обойдя по объему падающий экспорт России, но оставаясь позади США (а также сравнимо с Францией).

Концентрация на Глобальном Юге: Китай, вероятно, продолжит делать ставку на страны Глобального Юга, которые не связаны союзническими узами с США. Формирование неформального блока или сети партнеров (Пакистан, Иран, несколько стран Африки, Юго-Восточной Азии, Латинской Америки) позволит Пекину продвигать свои стандарты и оружие там, куда у Запада ограничен доступ. Возможно появление новых форматов безопасности под эгидой Китая — например, регулярных форумов военно-технического сотрудничества, учений с использованием экспортной техники, тренингов для иностранных военных на базе НОАК. Такой «военно-дипломатический пояс» укрепит влияние Китая и его имидж как альтернативного гаранта безопасности.

Санкционное противостояние: США и союзники, скорее всего, не снимут ограничения, наоборот -санкционное давление на китайский ВПК усилится. Это может замедлить некоторые высокотехнологичные программы Китая (например, производство топовых микропроцессоров для системы вооружений), но вряд ли остановит их. Китай будет искать обходные пути — через третьи страны (Турция, ОАЭ, Малайзия и т.д., как транзит для технологий), через развитие серого импорта компонентов. Возможны новые ответные шаги Китая — например, ограничения на экспорт важных материалов или технологий в западные страны, если геополитическая напряженность возрастет. Мир все более поделится на два технологических лагеря, и это отразится и на рынке вооружений: страны, тесно связанные с США (например, Япония, Австралия, НАТО), будут полностью исключать китайские решения, тогда как нейтральные и оппозиционные Западу государства будут все активнее покупать у Китая.

Военно-техническое сотрудничество с Россией: Ближайшие годы покажут, насколько глубоко Китай готов поддержать российский ВПК. Вероятно, при сохранении боевых действий в Украине Пекин продолжит текущий курс — максимальная помощь комплектующими без поставок готового оружия. Однако по мере ослабления России роль Китая как «старшего партнера» укрепится. Возможно, уже к концу десятилетия российская оборонка окажется интегрированной с китайской по некоторым направлениям: совместные проекты, закупки китайской элементной базы, стандартизация некоторых систем. Это изменит баланс сил в Евразии — фактически, Россия перестанет быть конкурентом Китая на мировом рынке вооружений и станет скорее партнером-поставщиком сырья и отдельных технологий. Если же в РФ сменится политический курс, это тоже пойдет на пользу Китаю — любой российский режим будет нуждаться в китайских инвестициях. Для Казахстана и региона это означает, что влияние Китая в военно-технической сфере Евразии в любом случае возрастет.Вывод: Китай стремительно вышел на передовые позиции в мировой оборонной индустрии и наращивает глобальное военно-техническое присутствие. Для Казахстана это означает появление нового мощного фактора, влияющего на безопасность и оборону в регионе. Грамотная внешняя политика, опирающаяся на понимание этих тенденций, позволит укрепить собственную безопасность, модернизировать армию, сохранив при этом стратегическую самостоятельность. Астана должна прагматично использовать возможности, предоставляемые сотрудничеством с КНР, одновременно минимизируя риски чрезмерной зависимости или вовлечения в противостояние великих держав. Такой подход обеспечит укрепление обороноспособности Казахстана и стабильность в Центрально-Азиатском регионе на фоне грядущих изменений в глобальном балансе сил.