В условиях роста мировой конфликтогенности опыт иностранных государств в развитии оборонно-промышленного комплекса (ОПК) представляет особый интерес для Республики Казахстан.
Проведенный комплексный анализ международных моделей поддержки и развития ОПК, направлен на выявление наиболее перспективных направлений, заимствование которых может выступить импульсом для развития казахстанского ОПК. Установлено, что не существует единой «идеальной» модели развития ОПК, однако наиболее перспективным для Казахстана может являться гибридный подход, сочетающий ведущие практики мирового опыта по развитию ОПК.
В представленном докладе детально рассмотрены три основные модели поддержки ОПК:
— государственно-центричная модель (более преемственна для Турецкой Республики (ТР) и Китайской Народной Республики (КНР), характеризующаяся максимальной концентрацией управленческих и финансовых ресурсов государством, что обеспечивает мобилизацию и достижение амбициозных целей;
— рыночно-ориентированная модель (США, Южная Корея), которая основана на развитии и инициативах со стороны частного сектора
и стратегического государственного заказа (или гособоронзаказа), где государство выступает как «заказчик» и спонсор прорывных технологий;
— гибридная модель (Европейский союз, Республика Узбекистан), как правило, представляет собой смешанные подходы – от попыток наднациональной гармонизации до уникальных моделей самофинансирования отрасли.
Выявлены универсальные факторы успеха, определяющие конкурентоспособность национального ОПК:
— прямая, последовательная и долгосрочная поддержка ОПК на высшем государственном уровне является катализатором развития;
— экспорт позволяет достичь серийности производства, снизить стоимость единицы продукции для собственных вооруженных сил (ВС)
и реинвестировать прибыль в научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы (НИОКР);
— лидерство в гражданском технологическом секторе (микроэлектроника, ИИ, биотехнологии) напрямую конвертируется в военное превосходство;
— создание специализированных финансовых инструментов, независимых от стандартных бюджетных норм, которые обеспечивают стабильность долгосрочных проектов.
В аналитическом докладе предлагается четырехкомпонентная стратегия укрепления казахстанского ОПК:
— создание единого, наделенного широкими полномочиями координационного органа для стратегического управления, закупок
и координации экспорта;
— расширение мандата и источников финансирования созданного Фонда развития ОПК путем внедрения механизмов самофинансирования по модели Узбекистана;
— приоритезация инвестиций в нишевые технологии двойного назначения (беспилотные системы, кибербезопасность, защищенная связь) и обеспечение стратегического трансферта технологий при всех импортных закупках;
— прагматичное выстраивание технологических альянсов с ключевыми партнерами (Турция, Южная Корея, КНР, отдельные страны ЕС) для создания совместных производств и развития собственных компетенций.
СОДЕРЖАНИЕ
| I. ОСНОВНЫЕ ПРИОРИТЕТЫ РАЗВИТИЯ ОПК | 4 |
| II. СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ МИРОВЫХ МОДЕЛЕЙ ПОДДЕРЖКИ ОПК | 5 |
| III. УНИВЕРСАЛЬНЫЕ ПРИНЦИПЫ УСПЕХА | 12 |
| IV. PESTLE-АНАЛИЗ МАКРОСРЕДЫ ГЛОБАЛЬНОГО ОПК | 13 |
| V. ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОРЫВЫ И ПРОМЫШЛЕННЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ДО 2035 г. | 14 |
| VI. СТРАТЕГИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ ДЛЯ КАЗАХСТАНА: СОЗДАНИЕ УСТОЙЧИВОГО И ИННОВАЦИОННОГО ОПК | 15 |
- ОСНОВНЫЕ ПРИОРИТЕТЫ РАЗВИТИЯ ОПК
В настоящее время мировая архитектура безопасности претерпевает фундаментальные изменения сравнимые с событиями после Второй мировой войны (обострение конкуренции между глобальнымиакторами, рост числа региональных конфликтов и т.д.). В этих условиях перед так называемыми «Средними державами» («Middle Powers») возникает задача оперативного переосмысления подходов развития ОПК, как одного из факторов, обеспечивающих национальный суверенитет.
Чрезмерная зависимость от одного или ограниченного круга иностранных поставщиков вооружений, военной и специальной техники (ВВСТ) становится критической уязвимостью для «Средних держав».
Способность страны самостоятельно разрабатывать, производить, модернизировать и обслуживать ВВСТ перестает быть вопросом престижа, имиджа и превращается в ключевой элемент стратегической автономии.
Тенденции нарастающих глобальных вызовов наглядно демонстрируются данными Стокгольмского международного института исследований проблем мира (SIPRI). Так, мировые военные расходы
в 2024 г. выросли на 9,4%, достигнув рекордного уровня в 2,718 трлн долларов США, и этот рост продолжается десятый год подряд.
Примечательно, что более 60% мировых военных расходов приходится на долю пяти крупнейших стран – США, Китай, Россия, Германия и Индия.
Данная статистика подчеркивает, что для государств «Middle Powers», в том числе и Казахстана, попытка конкурировать по всему спектру вооружений нереалистична. Вместо этого требуется высокостратегический, сфокусированный подход к инвестициям для обеспечения безопасности в ключевых областях ОПК.
Важно отметить, что рост военных расходов неравномерен, асимметричен и обусловлен конкретными региональными конфликтами,
в первую очередь в Европе и на Ближнем Востоке (БВ).
Возникающие кризисы наглядно продемонстрировали резкий рост спроса на определенные виды вооружений: беспилотные летательные аппараты (БПЛА) всех типов (в том числе возможность их автономного и массового производства), артиллерийские системы и боеприпасы, средства радиоэлектронной борьбы (РЭБ) и системы противовоздушной обороны (ПВО).
Для Казахстана это означает, что стратегическое развитие ОПК должно быть нацелено не на абстрактную «модернизацию»,
а на целенаправленное развитие компетенций, которые востребованы
на современном поле боя и могут иметь экспортный потенциал.
Важно понимать, что современный ОПК потенциальный драйвер высокотехнологичного экономического роста, инноваций и создания квалифицированных рабочих мест. Опыт таких стран, как Южная Корея
и Турция, которые за последние два десятилетия превратили свои оборонные отрасли в крупные экспортные секторы экономики, является центральной темой данного доклада и доказывает возможность успешной конвертации инвестиций в оборону в экономические дивиденды.
II. СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ МИРОВЫХ МОДЕЛЕЙ ПОДДЕРЖКИ ОПК
В докладе рассматриваются три основные модели развития ОПК:
2.1. Государственно-центричная модель (контроль) отдает приоритет скорости реализации, консолидации национальных усилий
и стратегическому видению над рыночной эффективностью. Данные метод наиболее результативен в государствах с сильной центральной властью, стремящихся к достижению эффекта «догоняющего» развития
в технологической сфере ОПК.
Кейс: Турция – президентский менеджмент как двигатель роста
Центральным элементом турецкой оборонно-промышленной системы является оборонная компания «Savunma Sanayii Başkanlığı» (SSB), напрямую подчиненная президенту ТР. Такая структура обеспечивает беспрецедентный уровень политической поддержки, позволяя преодолевать бюрократические барьеры и ускорять реализацию проектов. SSB обладает широчайшими полномочиями, от формирования стратегии и управления всеми контрактами до координации экспорта и даже права экспроприации имущества для нужд обороны.
Так, с 2002 по 2024 гг. число компаний в отрасли выросло с 56 до более чем 3000, а объем портфеля проектов с 5,5 млрд до 90 млрд. долларов США (практически в 18 раз). Экспорт ВВСТ за тот же период увеличился примерно с 250 млн до 7,1 млрд долларов США, что позволило Турции занять 11-еместо в рейтинге мирового экспорта вооружений.
Система финансирования является двухконтурной, сочетая средства
из прямого оборонного бюджета (прогнозируемый объем на 2025 г. составит 47 млрд. долларов США) и специального Фонда поддержки оборонной промышленности (SSDF).
При этом имеются слабости («Ахиллесова пята») в виде существующей технологической зависимости. Несмотря на впечатляющие успехи, турецкий ОПК по-прежнему зависит от импорта критически важных компонентов.
Это касается, в первую-очередь, реактивных двигателей для истребителя пятого поколения «KAAN» и силовых установок для танка «Altay». Эта уязвимость ограничивает стратегическую автономию Анкары и является ключевым вызовом для ее дальнейшего развития (в настоящее время турецкая сторона проводит комплекс мероприятий по снижению зависимости, осознавая возможные риски на основе изученного российско-украинского конфликта).
В Турции действует многоуровневая система контроля. Министерство национальной обороны отвечает за лицензирование экспорта товаров военного назначения, а министерство торговли за товары двойного назначения (выстроенная система соответствует международным нормам, таким как Вассенаарские договоренности).
Справочно: ранее в конструкции БПЛА «Bayraktar TB2» (ведущая экспортная линейка) использовался ряд критически важных зарубежных компонентов. Однако после введения санкций со стороны Канады в 2020 г., которая запретила поставку оптико-электронных систем наведения (канадской компании «WESCAM»), Турция в кратчайшие сроки завершила разработку и начала серийное производство собственного аналога — «Aselsan CATS». В результате программ по локализации, уровень местных компонентов в БПЛА достиг 93%.
Таблица. Анализ турецкой модели
| Сильные стороны (Strengths) | Слабые стороны (Weaknesses) |
| Высочайшая политическая воля и скорость принятия решений благодаря прямому президентскому контролю. | Зависимость от импорта критических компонентов (реактивные двигатели, полупроводники, специальные сплавы). |
| Четкая централизованная структура (SSB), координирующая всю отрасль от НИОКР до экспорта. | Риски, связанные с концентрацией власти и возможным волюнтаризмом в принятии решений. |
| Агрессивная экспортная политика и эффективное использование «оборонной дипломатии». | Экономическая уязвимость, связанная с высокой инфляцией и девальвацией национальной валюты, что удорожает импортные компоненты. |
| Высокий уровень самообеспеченности по многим видам вооружений (БПЛА, бронетехника, корабли, ракетные системы). | Ограниченность фундаментальных НИОКР, фокус на прикладных разработках и реверс-инжиниринге. |
Кейс: Китай – тотальная мобилизация через военно-гражданскую интеграцию (ВГИ)
Высшим координирующим органом развития ОПК является Центральная комиссия по развитию военно-гражданской интеграции (CMCFDC), возглавляемая лично генеральным секретарем ЦК Коммунистической партии Китая.
Эта структура реализует общенациональную стратегию, направленную на стирание границ между гражданским и военным секторами НИОКР
и производства.
Официальный оборонный бюджет КНР (247 млрд долларов США на 2025 г.) является вторым по величине в мире, но, по оценкам западных экспертов,
реальные расходы могут достигать 471 млрд. долл. за счет НИОКР двойного назначения, скрытых в бюджетах гражданских ведомств.
Стратегия ВГИ позволяет Народно-освободительной армии Китая (НОАК) оперативно внедрять технологии из частного сектора («spin-on»). Примеры включают использование гражданских компаний для разработок
в области ИИ, больших данных и квантовых вычислений, а также привлечение гражданских исследовательских институтов к созданию гиперзвукового оружия и навигационной спутниковой системы «Beidou».
Так, компания «Jingjia Micro», изначально специализировавшаяся
на военных графических процессорах, успешно вышла на гражданский рынок, создав тем самым цикл обратной связи для финансирования
и инноваций.
Несмотря на огромные масштабы, китайский ОПК, в котором доминируют государственные конгломераты, такие как «AVIC»
и «NORINCO», исторически страдал от неэффективности, проблем
с контролем качества и бюрократической инерции, хотя в последние годы наблюдаются улучшения в этой области.
В КНР действует сложная, постоянно развивающаяся система, регулируемая Законом об экспортном контроле. Ключевым элементом является единый «Список контролируемых товаров двойного назначения», который администрируется Министерством коммерции (MOFCOM).
Таблица. Анализ китайской модели
| Сильные стороны (Strengths) | Слабые стороны (Weaknesses) |
| Колоссальный внутренний рынок и практически неограниченные финансовые ресурсы. | Технологическая зависимость в критических областях, таких как современные авиационные двигатели и литографическое оборудование для производства микрочипов. |
| Системная интеграция гражданской и военной промышленности (ВГИ), обеспечивающая доступ к передовым гражданским технологиям. | Структурная бюрократия и низкая эффективность госконгломератов по сравнению с частными компаниями. |
| Сильнейшая политическая воля и долгосрочное стратегическое планирование (пятилетние планы, цель модернизации армии к 2035 году). | Проблемы с «мягкой силой»: недоверие к китайским технологиям и опасения по поводу их надежности. |
| Масштабные инвестиции в НИОКР, вторые в мире в абсолютном выражении. | Риск международных санкций и экспортных ограничений со стороны США и их союзников. |
Анализ турецкого и китайского кейсов показывает фундаментальную двойственность государственно-центричного подхода.
С одной стороны, он демонстрирует эффективность в мобилизации ресурсов для крупномасштабной системной интеграции и быстрого наращивания производства платформ (например, турецкие БПЛА).
При этом, с другой стороны, обнажается структурная слабость
в стимулировании глубоких, фундаментальных исследований, необходимых для создания критически важных субкомпонентов, например современных двигателей.
Так, разработка нового реактивного двигателя требует десятилетий исследований в области материаловедения и специализированного опыта, которые не могут быть созданы простым приказом центральной власти.
Это требует иной экосистемы, основанной на рыночной конкуренции
и долгосрочном партнерстве между наукой и промышленностью.
Китайская стратегия ВГИ является попыткой решить эту проблему путем принудительного вовлечения всего гражданского технологического сектора. Однако даже Пекин сталкивается с «бутылочными горлышками»
в самых сложных областях, таких как производство передовых полупроводников и реактивных двигателей.
Для Казахстана это означает, что принятие чисто директивной, государственно-центричной модели может позволить быстро наладить лицензионную сборку, но само по себе не решит более глубокую проблему достижения технологического суверенитета в ключевых областях.
2.2. Рыночно-ориентированная модель (инновации и конкуренция) использует динамизм и эффективность частного сектора, в то время как государство выступает в роли стратегического заказчика, регулятора
и спонсора высокорискованных, но потенциально прорывных НИОКР.
Кейс: США – экосистема специалистов
В американской модели наблюдается четкое функциональное разделение.
Агентство перспективных исследовательских оборонных проектов (DARPA) отвечает за прорывные инновации (бюджет 4,37 млрд долларов США),
а министерство обороны (в сентябре 2025 г. переименовано в министерство войны) осуществляет масштабные закупки (бюджет более 850 млрд долларов США).
В свою очередь, государственный департамент США обеспечивает строгий экспортный контроль через Правила международной торговли оружием (ITAR).
Огромный оборонный бюджет США (по данным SIPRI, 997 млрд долларов США в 2024 г.) создает обширный и стабильный внутренний рынок, который обеспечивает глобальное доминирование «большой пятерки» американских подрядчиков («Lockheed Martin», RTX и др.).
При этом системными недостатками может быть обозначена высокая стоимость на ВВСТ. Модель страдает от колоссальных перерасходов
по контрактам (портфель закупок на 1,8 трлн долларов США и имеет перерасход более 628 млрд долларов США) и проблемы «вращающейся двери» между Пентагоном
и промышленностью, что создает риски лоббизма и завышения цен.
Вместе с этим ITAR (Международные правила торговли оружием) будучи эффективным инструментом защиты технологий, замедляет оперативную совместимость коалиционных сил (ITAR часто упоминается союзниками как серьезное препятствие для совместных разработок и своевременных поставок).
Таблица. Анализ американской модели
| Сильные стороны (Strengths) | Слабые стороны (Weaknesses) |
| Четкое функциональное разделение между ведомствами: DARPA отвечает за инновации, Министерство обороны — за масштабные закупки, а Госдепартамент — за экспортный контроль | Колоссальные перерасходы по контрактам и высокая стоимость вооружения. |
| Огромный и стабильный внутренний рынок, который обеспечивается крупнейшим в мире оборонным бюджетом и обеспечивает доминирование американских подрядчиков | Проблема «вращающейся двери» между Пентагоном и промышленностью, что создает риски лоббизма и завышения цен. |
| Высокоэффективная экосистема для стимулирования прорывных, высокорискованных исследований и разработок. | Жесткий экспортный контроль (ITAR), который замедляет оперативную совместимость с союзниками и является препятствием для совместных разработок |
Кейс: Южная Корея – экспортный рост через государственно-частную синергию
Южнокорейское агентство по оборонным закупкам (DAPA) выступает
в роли высокоэффективного центрального координатора жизненного цикла вооружений, работая в тесном партнерстве с корейской ассоциацией оборонной промышленности (KDIA), представляющей частный сектор.
Экспортно-импортный банк Кореи (KEXIM напрямую финансирует иностранного покупателя для облегчения закупки корейской продукции. Именно этот механизм использовался в масштабных контрактах с Польшей и ОАЭ) и Корейская корпорация торгового страхования (K-SURE) также являются центральными элементами системы поддержки развития ОПК.
Справочно: Корея предоставляет кредиты на выгодных условиях: на срок до 40 лет, с льготным периодом до 15 лет и низкой процентной ставкой (0.01% — 1.30% годовых)
Ключевой опорой корейского успеха являются масштабные государственные инвестиции в смежные гражданские высокотехнологичные отрасли.
В частности, пакет поддержки полупроводниковой промышленности
в размере 23 млрд долларов США формирует технологическую основу для современных систем вооружений.
Поддерживаемое государством финансирование является важнейшим компонентом экспортной стратегии Сеула.
Экспорт вооружений страны резко вырос, достигнув 5,69 млрд долларов США в 2024 г., обеспечив стране 4-е место в мировом рейтинге.
Только контракты с Польшей оцениваются более чем в 13,7 млрд долларов (оружейные сделки с Варшавой стали возможны благодаря масштабным пакетам торгового финансирования от экспортно-импортного банка Кореи (KEXIM) и корейской корпорации торгового страхования (K-Sure), каждый из которых предоставил финансирование на сумму около 4,6 млрд. долл. на первом этапе).
Следует отметить, что Южная Корея зависит от импортных компонентов для ключевых систем, таких как двигатели и трансмиссии
для ранних партий танка «K2» с Германии и двигатели для истребителя
«KF-21» с США.
Таблица. Анализ южнокорейской модели
| Сильные стороны (Strengths) | Слабые стороны (Weaknesses) |
| Эффективное государственно-частное партнерство через связку Агентства по оборонным закупкам (DAPA) и отраслевой ассоциации (KDIA). | Зависимость от импорта ключевых компонентов в критических областях, таких как авиационные двигатели для KF-21 и трансмиссии для танков K2. |
| Сильная технологическая база в гражданском секторе (электроника, полупроводники), которая эффективно интегрируется в ОПК и поддерживается государством. | «Информационный пробел» по данным о государственных кредитных линиях для экспорта, что затрудняет полную оценку финансовых инструментов поддержки. |
| Высокая конкурентоспособность продукции по соотношению «цена-качество» и готовность к глубокому технологическому сотрудничеству с покупателями. | Геополитическая специфика: значительная часть разработок исторически была ориентирована на противостояние с КНДР, что может не всегда соответствовать потребностям других рынков. |
| Агрессивная экспортная политика и мощные инструменты ее финансирования, позволившие заключить многомиллиардные контракты. | Высокая конкуренция с американскими и европейскими производителями на традиционных рынках вооружений |
Также страна активно использует программу обмена знаниями (KSP), которая используется в качестве конкретного механизма сотрудничества (инструмент для получения консультаций по вопросам политики, разработки стратегий и создания институциональной основы для развития ОПК).
Программа KSP предлагает такие результаты, как разработка дорожных карт, мастер-планов, предложений по улучшению законодательства и программы обучения (типичный бюджет проекта составляет 250-500 тыс. долларов США, а срок реализации — один год).
Справочно: KSP можно использовать для сотрудничества в смежных и двойных технологиях, что полностью соответствует приоритетам Казахстана (кибербезопасность, связь, IT, новые материалы), а также может позволить обойти формальное ограничение и использовать KSP для создания технологической базы ОПК.
Успех рыночно-ориентированной модели, в целом, заключается
не просто в «свободном рынке», а в способности государства формировать этот рынок через стратегическое финансирование НИОКР (американская DARPA) и целенаправленную промышленную политику (поддержка полупроводников в Корее). Более того, экспортный успех напрямую связан
с готовностью государства выступать финансовым гарантом крупных сделок.
Установлена прямая причинно-следственная связь – без государственного финансирования не было бы и мега-контрактов,
по аналогии Кореи с Польшей.
Следовательно, для Казахстана «рыночный» подход не может означать политику невмешательства. Он должен включать создание государственного инновационного фонда (своего рода «мини-DARPA»)
и наделение финансового института (например, Банка Развития Казахстана) полномочиями для предоставления критически важного экспортного финансирования и гарантий.
2.3. Гибридная модель (кооперация и финансовые инновации) фокусируются на многонациональном сотрудничестве или уникальных национальных решениях для государств с ограниченными ресурсами.
Кейс: Европейский Союз – борьба за единство
ЕС пытается стимулировать сотрудничество через европейский оборонный фонд (EDF), бюджет которой составляет 8 млрд евро
на 2021-2027 гг. для софинансирования трансграничных НИОКР
и программу постоянного структурированного сотрудничества (PESCO)
с целью реализации совместных проектов.
Несмотря на эти усилия, европейский ОПК остается раздробленным
из-за национальных интересов. Крупные проекты, такие как система воздушного боя будущего (FCAS) и основной наземный боевой комплекс (MGCS), сталкиваются с задержками и спорами в распределении работ между Францией
и Германией (дублирование разработок и неэффективное расходование средств).
В конечном счете, крупные экспортные успехи определяются национальными правительствами и их финансовыми инструментами (например, рекордный экспорт Франции в 27 млрд. евро, обеспеченный одним контрактом на поставку истребителей Rafale, или роль немецкого банка KfW IPEX-Bank).
Таблица. Анализ южнокорейской модели
| Сильные стороны (Strengths) | Слабые стороны (Weaknesses) |
| Огромный совокупный рынок и передовые технологии в ключевых секторах, таких как космос, электроника и судостроение. | Крайняя фрагментация и конкуренция между национальными правительствами, что ведет к дублированию разработок и неэффективному расходованию средств. |
| Наличие наднациональных инструментов, таких как Европейский оборонный фонд (EDF) и PESCO, для стимулирования кооперации и совместных НИОКР. | Бюрократические задержки и сложность согласования требований между десятками стран в рамках совместных проектов. |
| Высокие стандарты качества и технологический уровень продукции, признанный во всем мире. | Политические разногласия по вопросам внешней политики и экспортного контроля, что затрудняет формирование единой стратегии. |
| Растущий спрос на безопасность после 2022 года, дающий импульс для новых инвестиций и консолидации. | Отсутствие единых закупочных стандартов и правил, что мешает созданию общего оборонного рынка. |
Кейс: Узбекистан – создание с нуля с моделью самофинансирования
Опыт Узбекистана представляет особый интерес, так как страна, не имея сильной советской промышленной базы, с 2017-2018 гг. строит ОПК
по уникальной, централизованной модели с инновационным механизмом финансирования.
Институциональная архитектура выстроена таким образом, где центральную роль в системе играют два органа:
- Агентство оборонной промышленности при Министерстве обороны. Созданное на базе Государственного комитета по оборонной промышленности (учрежден в 2018 г.), это ведомство является главным уполномоченным органом, который реализует единую госполитику в сфере ОПК, координирует деятельность предприятий, формирует гособоронзаказ
и организует военно-техническое сотрудничество. - Фонд развития оборонно-промышленного комплекса.
Это краеугольный камень узбекской модели, учрежденный в 2018 г. Его уникальность — механизм самофинансирования отрасли, который снижает зависимость от стандартного бюджетного процесса и напрямую связывает доходы ОПК с его реинвестиционным потенциалом.
Механизм самофинансирования Фонда пополняется не только
из госбюджета, но и за счет автоматических отчислений от деятельности самого ОПК.
Таблица. Источники финансирования Фонда развития ОПК Узбекистана
| Источник финансирования | Процент отчислений |
| Стоимость импортных контрактов на вооружение и военную технику (ВВТ). | 1%. |
| Стоимость экспортных контрактов на продукцию военного и двойного назначения. | 1%. |
| Стоимость контрактов по реализации высвобождаемого военно-технического имущества. | 30%. |
| Доходы от лицензирования деятельности в сфере ОПК. | 100%. |
| Суммы штрафов за нарушение договорных обязательств в отрасли. | 100%. |
Выстраиваемая модель позволила успешно запустить локальное производство менее сложных систем (например, лицензионных турецких бронемашин). Однако общий оборонный бюджет остается скромным (около 2,8 млрд. долларов США, примерно сопоставим с Казахстаном), а промышленная база находится на начальном этапе развития и сильно зависит от технологических партнеров.
Данная модель напрямую связывает результаты деятельности отрасли
с ее реинвестиционным потенциалом, что обеспечивает стабильный, предсказуемый поток финансирования, изолированный от колебаний годового государственного бюджета (идеальное решение для страны с ограниченными бюджетными средствами, но четкой стратегической целью).
Таблица. Анализ узбекской модели
| Сильные стороны (Strengths) | Слабые стороны (Weaknesses) |
| Инновационная и устойчивая модель самофинансирования, снижающая зависимость от волатильности госбюджета. | Небольшой объем производства и ограниченная номенклатура выпускаемой продукции на текущем этапе. |
| Высокая политическая поддержка и централизованное управление, позволяющее концентрировать ресурсы на приоритетных направлениях. | Сильная зависимость от импорта технологий и комплектующих, отсутствие собственной школы проектирования сложной техники. |
| Гибкость и прагматизм в привлечении иностранных технологических партнеров для локализации производства. | Нехватка квалифицированных кадров в области инжиниринга и управления сложными оборонными проектами. |
| Четко выстроенная и прозрачная система формирования и расходования средств целевого фонда. | Ограниченный внутренний рынок и пока еще низкий экспортный потенциал, что может сдерживать рост фонда. |
Узбекская модель представляет собой значимую стратегическую инновацию для развивающихся стран и государств со средним уровнем дохода. Данная модель превращает ОПК из чисто бюджетного бремени
в частично самоокупаемую экосистему.
Модель ЕС, напротив, служит предостережением о том, как даже огромные коллективные ресурсы могут быть потрачены неэффективно
без политического единства.
Казахстану, который недавно создал собственный фонд, узбекский механизм может быть определенным готовым и проверенным шаблоном для определения источников его пополнения. Этот подход видится более эффективным, чем опора исключительно на первоначальную капитализацию из государственного бюджета.
III. УНИВЕРСАЛЬНЫЕ ПРИНЦИПЫ УСПЕХА
Синтез результатов анализа кейсов позволяет выделить четыре универсальных принципа, лежащих в основе успешного развития ОПК:
1. Устойчивая политическая воля на высшем уровне позволяет достигнуть результатов. Общим знаменателем успеха Турции, Южной Кореи и Китая является постоянное и долгосрочное внимание со стороны высшего политического руководства. Это контрастирует с ЕС, где фрагментированная политическая воля приводит к менее оптимальным результатам.
2. Агрессивная экспортная ориентация. ОПК, обслуживающий только внутренний рынок, не может достичь эффектного масштаба.
Экспорт – не бонус, а необходимое условие выживания и роста, что убедительно доказывают примеры Турции и Южной Кореи;
3. Интеграция технологий двойного назначения важный стратегически дальновидный взгляд, что мы видим на примере Южной Кореи (полупроводники) и Китая (ВГИ) в использовании их коммерческой технологической базы.
4. Финансовая гибкость и стратегические инструменты. Успех зависит не только от размера бюджета, но и от совершенства финансовых инструментов – от самоокупаемого фонда Узбекистана до геополитического рычага американской программы FMS и коммерческой мощи южнокорейских экспортных кредитов.
Таблица. Сравнительный обзор институциональных моделей ОПК
| Параметр | США | Турция | Южная Корея | КНР | ЕС | Узбекистан |
| Ключевой орган | DARPA, DoD, Госдеп | Президент (SSB) | Агентство (DAPA) | Комиссия по ВГИ (CMCFDC) | Еврокомиссия (EDF) | Агентство ОПК |
| Степень госконтроля | Средняя | Высочайшая | Высокая | Тотальная | Низкая | Высокая |
| Роль частного сектора | Ведущая | Подчиненная | Ведущая, в партнерстве | Интегрированная | Ведущая (нац. уровень) | Формирующаяся |
| Основной фокус | Тех. превосходство | Самообеспеченность, экспорт | Экспорт, тех. Партнерство | Модернизация НОАК | Кооперация, совместимость | Создание компетенций |
| Плюсы | Инновации | Скорость и полит. воля | Эффективное ГЧП | Масштаб | Трансграничные проекты | Финансовая устойчивость |
| Минусы | Стоимость и бюрократия | Риски централизации | Зависимость от импорта | Тех. отставание в ряде областей | Национальный эгоизм | Низкая тех. база |
IV. PESTLE-анализ (инструмент стратегического анализа внешней среды организации, проекта или отрасли, название образовано от первых букв шести ключевых факторов)макросреды глобального ОПК
В рамках понимания стратегического контекста, в котором предстоит развиваться ОПК, необходимо проанализировать ключевые факторы внешней среды, это:
политические факторы
— противостояние глобальных акторов, региональные конфликты
и формирование новых военных альянсов (например, AUKUS)напрямую стимулируют рост военных бюджетов и гонку вооружений;
— политические ограничения (санкции, эмбарго) становятся мощным инструментом давления, что, в свою очередь, заставляет страны стремиться
к технологическому суверенитету и импортозамещению;
экономические факторы
— мировые затраты на оборону стабильно растут, достигнув 2,718 трлн долларов США, что создает огромный рынок для производителей;
— высокая инфляция и колебания курсов валют оказывают давление на оборонные бюджеты и удорожают производство, особенно для стран, зависимых от импорта комплектующих;
социальные факторы
— ОПК по всему миру конкурирует за лучших инженеров, программистов и ученых с высокооплачиваемым гражданским IT-сектором. Страны, не способные создать привлекательные условия, обречены на технологическое отставание;
— сокращение населения в развитых странах стимулирует спрос на автоматизированные и беспилотные системы, способные компенсировать нехватку личного состава;
технологические факторы
— искусственный интеллект, машинное обучение и сетецентрические системы коренным образом меняют характер ведения войны. Преимущество смещается от отдельных платформ к интеллектуальным сетям;
— киберпространство и космос окончательно превратились в театры военных действий, что требует создания новых видов вооружений (кибероружие, противоспутниковые системы) и средств защиты;
правовые факторы
— развитие автономных систем вооружений ставит острые этические и правовые вопросы о применении силы и ответственности за решения, принятые машиной;
— законодательство в области экспортного контроля (как ITAR в США)является ключевым фактором, определяющим возможности для международного сотрудничества;
экологические факторы
— растет давление на оборонные ведомства с целью снижения углеродного следа и повышения энергоэффективности военной техники;
— таяние арктических льдов открывает новый регион для геополитического и военного соперничества.
V. ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОРЫВЫ И ПРМЫШЛЕННЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ДО 2035 г.
ОПК находится на пороге технологической революции, сопоставимой
с появлением пороха или ядерного оружия. К 2035 г. ландшафт вооруженной борьбы изменится до неузнаваемости. Достижения в области искусственного интеллекта, машинного обучения и автономных систем коренным образом меняют характер ведения войны.
Акцент смещается с отдельных платформ (танков, самолетов)
на сетевые, интеллектуальные системы и алгоритмы.
Аналитические американские центры, такие как CNAS и CSIS, подчеркивают, что будущее за автономными системами, способными действовать в составе «роя» и принимать решения
на тактическом уровне быстрее человека.
Также возникают новые театры военных действий — киберпространство и космос. Милитаризация космоса ускоряется с разработкой противоспутниковых систем, а кибератаки становятся стандартным инструментом гибридной войны. Это требует от ОПК развития компетенций в производстве спутников, сенсоров, средств киберзащиты
и систем РЭБ.
Вышеназванное создает последствия для «Средних держав»,
в том числе для Казахстана.
Эти тенденции означают, что инвестиции
в крупные традиционные силы (большое количество танков и самолетов) могут быть менее эффективными, чем инвестиции в асимметричные возможности, «рои» интеллектуальных дронов, надежные системы киберзащиты
и устойчивые, защищенные сети связи, система анти-БПЛА и т.д.
Это предоставляет уникальную возможность «перепрыгнуть» через поколение устаревших технологий и стратегически инвестировать
в будущее. Технологический сдвиг в сторону программно-определяемой, автономной войны снижает барьеры для входа менее инновационных «Средних держав», но одновременно повышает значимость человеческого капитала и сильного IT-сектора.
Сила государства в новую эпоху может в большей степени зависеть от его университетов и IT-специалистов, чем от металлургических заводов.
Краткий вывод: стратегия развития ОПК Казахстана должна быть тесно интегрирована с национальными стратегиями в области образования
и цифровой трансформации.
Анализ мировых моделей доказывает, что эра слепого копирования чужих успехов прошла. Путь лежит через создание прагматичной гибридной модели, которая станет не громоздкой копией, а умным
и асимметричным ответом на возникающие вызовы. Эта модель развития казахстанского ОПК должна отказаться от иллюзии конкуренции
по всему фронту и сфокусироваться на нишевых компетенциях.
VI. СТРАТЕГИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ ДЛЯ КАЗАХСТАНА: СОЗДАНИЕ УСТОЙЧИВОГО И ИННОВАЦИОННОГО ОПК
На основе проведенного анализа и с учетом глобальных трендов, для укрепления ОПК Республики Казахстан предлагается комплексная, многоуровневая стратегия, которая должна включать:
— выстраивание институциональной архитектуры (централизация, полномочия и специализация) посредством создания единого, наделенного широкими полномочиями национального координационного органа в сфере ОПК, условно именуемый «Национальное агентство по оборонным технологиям и промышленности» (НАОТП), созданный по гибридной модели турецкого SSB и южнокорейского DAPA.
Данное агентство должно получить полномочия по управлению всем жизненным циклом ВВСТ – от стратегического планирования
и формирования требований до управления Фондом развития ОПК, контроля за всеми крупными закупками (как внутренними, так и импортными)
и координации национальных усилий по продвижению экспорта. Агентство с целью обеспечения эффективности должно иметь высокий уровень политической поддержки и быть подотчетным высшему руководству страны, что позволит ему преодолевать межведомственные разногласия.
— формирование финансовой устойчивости (операционализация Фонда развития ОПК) посредством структурирования недавно созданного
в Казахстане Фонд развития ОПК на принципах узбекской модели самофинансирования.
Дорожная карта реализации:
— законодательно закрепить четкие и автоматические источники пополнения Фонда, включая небольшой процентный сбор со всех импортных и экспортных контрактов на ВВСТ;
— направлять в Фонд значительную долю доходов от реализации высвобождаемого и устаревшего военного имущества;
— перечислять в Фонд все сборы от лицензирования и регуляторной деятельности в секторе ОПК.
Это позволит создать устойчивую, самоподдерживающуюся финансовую основу для реализации долгосрочных проектов, независимую от годовых бюджетных циклов.
— создание условий по технологическому суверенитету (стратегия двойного назначения и нишевой специализации), при этом необходимо избегать попыток конкурировать по всему спектру военной техники. Вместо этого следует сосредоточиться на развитии национальных компетенций
в нескольких стратегических нишах, используя существующие сильные стороны Казахстана и учитывая тренды будущих войн.
Приоритетные направления:
— беспилотные системы и робототехника. Опираясь на существующее сотрудничество с Турцией по БПЛА ANKA, развивать отечественную экосистему НИОКР и производства для более малых беспилотников
и наземных роботизированных комплексов;
— защищенная связь и кибербезопасность. Использовать сильный
IT- и телекоммуникационный сектор Казахстана для разработки суверенных решений в области шифрованной связи, программного обеспечения для управления полем боя и инструментов киберзащиты;
— современные материалы. Исследовать потенциал двойного применения в материаловедении, связанный с горнодобывающей и металлургической отраслями страны.
Предлагаемое НАОТП должно запустить целевые грантовые программы, аналогичные «мини-DARPA», для финансирования высокорискованных, но перспективных НИОКР в этих нишевых областях на базе местных университетов, исследовательских институтов и частных стартапов.
— развитие многовекторного сотрудничества и стратегического экспорта, в рамках которого необходимо принять прагматичный подход
к международному партнерству с явной целью трансферта технологий
и создания совместных производств, а не просто закупок готовой продукции;
Таблица: Матрица стратегического партнерства Казахстана в сфере ОПК
| Потенциальный партнер | Стратегическая цель | Приоритетные технологические области |
| Турция | Совместное производство, доступ к рынкам | Корпуса БПЛА, интеграция оптики, легкая бронетехника, боеприпасы |
| Южная Корея | Трансфер технологий, НИОКР-сотрудничество | Компоненты РЛС, системы защищенной связи, судостроение, космические технологии |
| КНР | Локализация производства, закупки | Артиллерийские системы, отдельные виды систем ПВО, РСЗО |
| Отдельные страны ЕС | НИОКР-сотрудничество, стандартизация | Авионика, системы РЭБ, композитные материалы |
| Узбекистан | Региональная кооперация | Производство боеприпасов, ремонт и модернизация бронетехники |
— выстраивание экспортной стратегии, где НАОТП, которое должно будет работать совместно с Банком Развития Казахстана над созданием «пакетных предложений» для экспорта.
В данном контексте необходимо предлагать произведенную
в Казахстане нишевую продукцию в комплексе с привлекательным государственным финансированием, обучением персонала и долгосрочной сервисной поддержкой. Этот подход эмулирует успешную южнокорейскую модель и повысит конкурентоспособность на региональных рынках;
— формирование кадровой политики (война за таланты)посредством создания целевых образовательных программ. Необходимо запустить на базе ведущих технических вузов страны специализированные программы подготовки инженеров-конструкторов, программистов систем ИИ
и менеджеров для ОПК, возможно, в кооперации с зарубежными университетами из стран-партнеров.
Далее необходимо повысить престиж работы в ОПК. Следует разработать конкурентоспособную систему мотивации, включающую достойную оплату труда, социальные пакеты и ясные карьерные перспективы, чтобы привлекать лучшие кадры и остановить их отток в гражданский сектор или за рубеж.
_______________________________
– исполнительный директор, эксперт по международной безопасности (Ближний Восток, Кавказ, Центральная Азия)
